Скрипнули ступени и к нему, присоединилась Домна. Присела рядом:
— Один сидишь? Ольга не появлялась? — ответа не получила:
— Может сходить за ней? Позвать? Вместе посидим, поговорим, вдруг легче на душе станет!
— Не надо. Пусть в себе вести переварит. Думаю, что сейчас мы ей не помощники. Она, в душе, очень сильная! Способна сама справиться с возникшими трудностями и с настроем поладить. И без перехода продолжил:
— Домна! Ты нам человек не чужой и изменения в нашей жизни — тебя касаются. Нам придется от тебя съехать, так судьба сложилась. — И вкратце, рассказал о сегодняшних новинах. В конце речи, неожиданно заволновался:
— Домна! Мы вместе прожили много зим. Были одной семьей. И если честно сказать, свои жизни, мы с тобой посвятили моей дочери, твоей внучке. Так сложилось, что девочка нас покинет. Худо будет и мне и тебе. Но вдвоем, мы легче перенесем разлуку, которой не избежать. Давай переселяться в городище вместе! Думается, это лучший выход из нынешнего положения! Как ты, по этому поводу, мыслишь?
— Спасибо Икутар, что начал этот разговор. Я к нему была готова, Челак в новины просветил! Было у меня, хоть и мало времени, об оставшейся жизни подумать. И если бы ты мне этого не предложил, я бы сама тебя об этом просила! Век доживать в одиночестве — не по мне. Страшно! Я согласна! — Икутар приобнял её за плечи и хотел сказать что — то хорошее, как из темноты появилась Ольга. Совершенно спокойным голосом обратилась:
— Отец, тетка Домна, вы, почему еще не спите? Ночь уже на дворе! — Слово «отец», она произнесла с особенной теплотой и уважением. — Если из — за меня, то напрасно! Со мной все в порядке, я успокоилась!
Подумала, а что изменилась после появления камня? Ничего! Как была тайна моего рождения, так и осталась! Увидела в камне своих родителей, но это к разгадке моего здесь появления, нас не приблизило. Будем жить дальше, и ждать милости от наших богов! Я уверена, когда они сочтут нужным, мы получим ответы на все вопросы.
Одно предложение у меня к вам. Пусть станет нашим семейным секретом, сегодняшний визит лешего и его подарок! — Не дожидаясь ответа, развернулась и пошла на свою половину. Некоторое время, они еще сидели, думая каждый о своем. Затем, поднявшись, Икутар произнес:
— А ведь она права во всем! Даже в том, что нам действительно пора набоковую! — О появлении вблизи Бобровников разбойной ватаги и нападении на ладью, решил поведать Ольге утром.
Площадь возле торжища, где всегда собирался народ городища, была полностью заполнена. Люди, пришедшие позже и не уместившиеся в её пределах, теснились в подворьях изб, примыкавших к месту объявленного сбора. Детвора оседлала ограды, крыши и деревья, откуда был хороший обзор. По центру, на площади, поставили на попа с десяток бочек. Сверху их накрыли струганными досками. Получился невысокий помост. Вплотную к нему, притягивая взгляд собравшихся, высилось Г — образное сооружение с веревочной петлей на конце. Народ был заранее оповещен о предстоящей казни. Это, согласно велению князя, накануне хорошо поработали купцы и их глашатаи. Судя по разговорам между жителями Игрицы, жалеть и оплакивать хромого трактирщика, никто не собирался. Слишком свежа была память о смертоубийстве на пристани.
Небольшая конная группа выехала из дружинного подворья. Первым, на своем белом жеребце, ехал Роман. За ним — Ерофей, Михей, Икутар с дочерью и человек десять думских бояр. Замыкала строй телега с деревянной клеткой. В ней сидел хромой трактирщик, обряженный в черный плащ с колпаком на голове. Рядом с клеткой — крупный человек с голым торсом и красной, широкой маске с прорезью для очей.
Народ, с поклоном, расступился перед князем. Кавалькада проехала на площадь, ближе к помосту. По скрипучим ступеням, на него поднялся боярин Баксай, со свитком в шуйце. Следом за ним, человек в красной маске, втащил полуживого от страха трактирщика и поставил на колени посреди помоста.
Над площадью повисла тишина, пропитанная ненавистью к злодею. Боярин развернул берестяной свиток. Громким голосом, что бы всем было слышно, зачитал указ державного князя. В нем перечислялись все преступления жителя городища Корзуна, за которые он приговаривается к позорной казни. Со слов Баксая выходило, что именно он загубил отрока Осьмушку. За то, что он выведал про тайну трактирщика.
Она заключалась в том, что новый постоялый двор строился на деньги, загубленного в стольном городе, купца Кляпа, уроженца Караньского хребта. Душегубом, доброго торговца, был Корзун, с которым тот случайно познакомился в портовом трактире. О его измене, в приговоре, не было ни слова.
Гул возмущенных голосов пронесся над площадью, спугнув воронью стаю. Мнение толпы было единым: жизни недостоин! СМЕРТЬ злодею!
Палач хорошо знал свое дело. Через малое время, изменник и убийца, под одобрительные крики народа, болтался в петле.
