В спешном порядке приступили к формированию дружинного обоза. Ответствовали за это — городской голова Фиадор и думский боярин Баксай. От дружины — старшина Унибор. В их распоряжение была выделена сотня Волоса, как наиболее расторопная и исполнительная.
За подготовку лекарей и их обоза, отвечал, назначенный ранее Княгиней, боярин Умномысл, и он уже со своей задачей справился.
После ухода воинов, явился бывший соглядатай Горазда и крестник Луки — Яков. На месте откушенной длани — тугая, чистая повязка: значит, заживает и не кровит. Доложил коротко, четко, без лишних слов:
— Княгиня, вот береста, которую я приготовил, но без твоего дозволения отправить Горазду не посмел. — Протянул послание, которое обычно вяжется к лапке почтового голубя. Ольга прочла:
— Поход не ранее конца сеченя. Двадцать сотен. Выучка средняя. Пойдут по льду к Змеиному острову. Гарда не интересует. — Коротко и ясно. Так, чтобы Горазд в донос поверил. Ольга внимательно взглянула в очи бывшего лазутчика:
— Отправляй! Но наврятли в этом будет толк. Пока голубь долетит — мы уже там будем. Выступаем завтра. Но хуже не будет. Пусть последние свои ночи — спит спокойно!
Кстати, Яков! Как ты смотришь на то, чтобы в поход с нами пойти, на бывшего своего друга? Место для тебя найдется! И работа тоже. — Он помедлил с ответом, а затем уверенно, с расстановкой молвил:
— Удивляюсь я тебе Княгиня. Годков тебе не более двадцати, а ума уже палата! И людей ты видишь насквозь. И меня, верно прочитала: хочу служить тебе верно, по душе мне ты пришлась! Если дело доверишь — в лепешку разобьюсь, но выполню! Бери меня с собой: уверен, что пригожусь. В строю — боец я не ахти, но у меня есть и другие достоинства, которые ты со временем сможешь оценить. Рискни, думаю — не пожалеешь! — Ольга, как бы в раздумье, повела плечами:
— Иди, готовься! Помощь тебе окажет старший над «спецами» сотник Ратища. Я его предупрежу: он тебя и оденет и обует и накормит. Много не распространяйся, хотя и работать вам придется рука об руку. Кто кому потом будет подчиняться — время покажет. Иди! — Дверь за Яковом закрылась. Правильно она поступила — время действительно покажет! А пока есть дела, которые решать надо немедленно.
Надела грудную повязку, которую в незапамятные времена подарил отец и направилась на занятия к «спецам». Учить молодых рукопашному бою. Хотя они многому преуспели, но их еще учить и учить.
Достала из ящичка камень. В глубине его улыбался отец. Как всегда!
Будем считать, что все предпринятые её шаги — он одобряет. На душе стало теплее и спокойнее. Как будто он оказался с ней рядом, и выказал свою поддержку лично.
Зычко, слыл человеком понятливым и сметливым. В сложившейся обстановке разобрался мгновенно. Даже не дослушав поучения Ольги до конца, заявил:
— Все понял княгиня! Сделаю все, как надо! Сотню с твоих очей уберу и постараюсь сделать так, чтобы они у тебя под ногами, до конца похода, не мельтешили. До трактира доведу, на постой устрою. Тумана и жути нагоню предостаточно, чтобы они ни на шаг от постоялого двора не отошли. Я на их наречии глаголать разумею. Два охотничьих сезона, по их землям, за горными баранами шастал. Рога у них знатные! Одно время — большим спросом у богатеев в Муранском княжестве пользовались!
Странный они народ, горцы, скажу тебе, Княгиня! И законы у них, для нас непонятные. Один случай тебе расскажу, который на охоте приключился.
Я за рогами не один по горам бегал. Ватага со мной была — еще та! Палец в рот класть не моги! Все, в прошлом, с законом не ладили!
Так вот: был у нас в ватаге мужичок, по имени Тришка. Гниловатый человечек, себе на уме! Все норовил на себя одеяло перетянуть. Мы его больше в поварах держали или загонщиком ставили. Маскироваться не мог, стрелял из лука, как беременная баба и к порядку приучен не был. Мог пульнуть в барана до срока и тем самым загубить засаду. Мог в загоне, по своей дурости, в другую сторону стадо угнать. В общем — охотник никакой!
И вот однажды, вовремя охоты, он свалился с обрыва. Покалечился. Десницу и пару — тройку ребер сломал. У нас, в ватаге, лекарей отродясь не было. Отнесли его в маленькое стойбище местных чабанов.
Приняли его, как дорого гостя, как родного, близкого человека. Уход, лечение и питание ему предоставили такие, какие нам не снились!
Через три недели пошел Тришка на поправку. Выходить на солнышко из шатра начал, с людьми стойбища беседы завел. Все бы хорошо, но нет!
По своей тупости, оскорбил в разговоре тамошнего, уважаемого старика, что у них считается страшным грехом и обидчик карается строго. Но Тришке, даже худого слова не молвили. Как же: он гость, а обида гостя — еще больший грех! По их законам — пока гость находится в шатре у хозяев, он неприкасаем. Если кто посягнет на него — скрестят кинжалы с обидчиком, пусть он будет даже близкий родственник. Гость — главнее!
