Тихо. Только пофыркивают лошади, да хрустит снег под копытами и скрипит под полозьями саней обоза. Колона выходила не через главные ворота, а через те, что выводили прямо на берег озера — моря.
Мороз, действительно, развеселился не на шутку. Щипал все незащищенные одеждой места, старался проникнуть в валенки гридней и меховые сапожки Княгини, воеводы, сотников и других воинских начальников. Особенно холод проявил себя, когда дружина вышла на лед Белыхи. В городе ветра не было, а выйдя на лед, он дал о себе знать. По команде воеводы, все гридни замотали лица толстыми шарфами из грубой шерсти так, что открытыми для мороза, остались только глаза и брови.
Выйдя на лед, строй дружины не сломался. Выкованные Прокопом подковы, давали возможность лошадям не чувствовать скользкой поверхности льда и двигаться словно посуху.
В голове колоны ехали Княгиня, воевода и Яков. Ольга специально показывала всем, что он непростой воин и давала привыкнуть дружине, к его особому положению.
Ветер крепчал. Поднявшаяся поземка, мгновенно заметала следы едущих впереди. Видимость сильно ухудшилась. Вперед выслали разведку из отряда «спецов». Скорость движения колоны, заметно уменьшилась.
Гридни ехали по четверо в ряд. Между шеренгами — не более двух саженей: если больше — появлялась опасность потерять из виду хвосты лошадей шеренги, едущей впереди. Следы, недавно прошедшей в этом же направлении, сотни Хазмата — поземка старательно уничтожила, но шанса заблудится на льду в этой кромешной тьме, конечно не было. Почти каждый, даже рядовой дружинник, в голове имел понятие, в каком направлении находится вражеский берег и будь он даже в одиночестве, с пути ни за что бы ни сбился. Тем более, что в настоящее время, по льду войско вел сын купца Анисима, который много раз пользовался, в зимнюю пору, этой санной дорогой для своих торговых дел.
Бутон шел ровным шагом, ни разу не поскользнувшись, по самые бабки занесенному снегом, льду. Ольга, легонько покачивалась в седле, в такт шагам любимого жеребца. Поверх бараньего тулупа, она накинула кошму из медвежьей шкуры, мехом вовнутрь, которая была приторочена позади седла. Было тепло и даже немного уютно. Клонило в сон. Но заснуть не давали мысли об освобождении Романа.
Вспоминались отрывки из жизни, которые они с ним вместе пережили. Купание в Ратыни, засада против разбойничьей ватаги Алкуна. Потом суд над Корзуном на площади, первая их близость в ночь на Купалу, поход против Горазда и Благослава.
Вот и все крупные и памятные события из их короткой, совместной жизни. Еще было много мелких, отрывочных воспоминаний, которые хранились в памяти, но вытаскивать их наружу, совершенно не хотелось. Слишком сладкими они были. Слишком сильно отдавали горечью.
Мысли перепрыгнули на более приятную и ровную дорожку: близкая и такая далекая Игреца. Маленькое подворье с тесной избой Домны, где прошло её детство, сложенная из толстых стволов лиственницы — старая банька, за которой устроил себе логово, общий их любимец — Лука.
Вспомнилась попытка, которую они предприняли, организовав короткий поход в Лукмышский лес, разгадать тайну её появления на земле племени Береговых Ласточек. Безуспешная получилась попытка! Единственным результатом которой, стала встреча и знакомство с тамошним лешим — Челаком, потом перешедшая в крепкую дружбу. А тайна — так и осталась тайной….
Кто я есть, на самом деле? Она, несколько раз, мучительно пыталась вспомнить обстоятельства и подробности своей жизни, до появления её на Сивкином лугу. Но память молчала!
Было непонятно: почему так сильно прикипела она душой к новой Родине, к новым землям, к новой природе, к новым, незнакомым людям — если она прибыла из каких — то далеких земель. Там, где совершенно другой язык, который неизвестен народам, населявшим эти новые для неё земли. Все её многочисленные попытки, заговорить с каждым человеком, который встречался на её жизненном пути, на своем, родном языке — оказывались безуспешными! Её никто не понимал!
Значит её родина — находилась очень и очень далеко отсюда! Где? — Никто не знает!
Тогда почему ей так близки, знакомы и любимы эти леса и перелески, эти луга и даже болота?
Почему вызывает благоговейный трепет, рассвет над великой Ратынью? Вид молодых, маслянистых листиков, распустившихся по весне на березке. Черные молнии стремительных ласточек, гоняющихся за мошкарой. Тихие закаты, играющие всеми цветами радуги над далеким лесом?
Почему щиплет в носу, и влажнеют очи от запаха первого снега или свежескошенной травы? Почему начинают дрожать руки, и сбивается дыхание, при виде цветущих кувшинок в речной заводи, или когда берешь в длани теплый комочек, только — что родившегося цыпленка?
Почему холодеет душа и сжимаются кулаки, от одной мысли, что какой-то неведомый враг, может посягнуть на это благолепие?
Почему, также как и у местных жителей, у неё горят огнем ненависти очи перед битвой и так же, как и стоящие рядом в строю воины, она готова отдать жизнь за эту землю?
Значит — это её родная земля! Значит — это её Родина!
