«Рожь» и «Мишки в сосновом лесу» Шишкина, «Алёнушка», «Витязь на распутье», «Богатыри» Васнецова, «Неизвестная» Крамского, «Март», «Над вечным покоем», «Берёзовая роща», «Золотая осень» Левитана, «Грачи прилетели» Саврасова, «Девятый вал» Айвазовского, «Охотники на привале» Перова, «Московский дворик» Поленова… эти картины Третьяковской галереи, как и многие другие, невозможно забыть, и как же я соскучилась по ним.
Но больше всего я хотела вновь увидеть совершенно особую картину – «Явление Христа народу» Александра Андреевича Иванова, тем более, что приближался Праздник Богоявления – Крещения Господнего. Решила дождаться, когда закончатся зимние каникулы у детей и долгие новогодние праздники у взрослых, чтобы народа в залах музея было поменьше, да чтобы было потише.
И вот середина недели, четверг, вторая половина дня. В кассах музея никого, в раздевалке почти пусто, поднимаюсь на второй этаж по лестнице и уже помню её, будто шла по ней только вчера – и эти лампы, и тишина, и портреты на стенах, и этот, ни с чем не сравнимый запах. На стульчиках у стен вежливые интеллигентные женщины – работники музея:
– «Явление Христа»? Вам десятый зал.
Прохожу седьмой, восьмой… анфилада широких дверей… девятый… дверь открыта настежь… передо мной огромное полотно, я знаю его размер, и всё равно поражаюсь, удивляюсь… а картина… просто дух захватывает.
Тридцать семь персонажей картины передо мной, многих вижу со спины, и это создаёт впечатление моего личного присутствия при великом событии. Обожжённая древняя земля, где-то вдали зелёная долина и голубые горы, слева река и раскидистое дерево; на переднем плане величественная и благородная фигура Иоанна Крестителя, его окружает пёстрая толпа народа, здесь же апостолы Иоанн Богослов и Андрей Первозванный. Иоанн Креститель стоит вполоборота с Крестом в руке, он указывает на того, кто только появился на горизонте, о нём уже знают, знают, что он Мессия, его ждут… это Христос.
Я сижу на скамье напротив картины, рядом со мной шепчутся девушка и парень, больше в зале никого, долго сидим вместе и смотрим, смотрим…
– Как вы думаете, какое время дня изображено на картине? – спрашиваю я у парочки.
Они удивлённо пожимают плечами.
– Мне кажется, это утро. А сторона света? – Уже не жду ответа. – Восток, там, где алтарь в храме. Восход солнца. Новый день. Новый завет. Начало.
– Да-а, – почти хором соглашаются девушка и парень. – Расскажите нам… если можно.
И я негромко и, признаться, с удовольствием рассказываю то немногое, что знаю. Кратко. Недолго. О том, что двадцать лет для написания картины – это много, это вся жизнь, это лишения, аскетизм, нехватка денег, еды, красок… это подвиг. Художник привёз картину на родину в Санкт-Петербург в мае 1858 года, а в июле 1858 года Александр Иванов скончался от холеры… такая судьба.
– Посмотрите на ноги Спасителя, кажется, что он как будто спускается по ступеням, – говорю я.
– А мы не заметили.
– Он идёт из горнего мира… к нам. А вот эта фигура в профиль, ближайшая к Христу, никого вам не напоминает?
Долго присматриваются.
– Гоголь?
– Да, правда, в первоначальном варианте он был более похож.
– Гоголь жил в Италии?
– Гоголь долго жил за границей, в том числе и в Италии, в это время великий писатель работал над первым томом «Мёртвых душ», Иванов был посвящён в планы и замыслы Гоголя, два гения были друзьями.
– Второй том «Мёртвых душ» Гоголь сжёг.
– От второго тома осталось немногое, от третьего, который задумывался, почти ничего.
– Почему Гоголь так поступил? Расскажите, что знаете.
– Мы уже никогда не узнаем – почему Гоголь дерзнул совершить такое – сжечь в огне свой труд, своё вдохновение, свои надежды. Почему рядом с ним не оказалось никого, кто остановил бы его в ту страшную драматическую минуту. Всю жизнь Гоголь испытывал раздирающее его душу противоречие – быть монахом или быть писателем, наделённым Богом великим талантом. Он хотел быть монахом, не смог, давил талант и долг писателя, но сердцу не прикажешь, сердцем он был…
– Где?
– Сердцем он был в монастыре Оптина пустынь, куда приезжал три раза и где чувствовал себя хорошо, на своём месте.
– А есть на картине сам Александр Иванов?
– Есть, это странник с посохом и в шляпе, сидящий в тени камня, второй странник Гоголь, а третий… только Христос. Эти персонажи – Христос, Гоголь, Иванов являются центром картины, и, заметьте, Гоголь ближе всех к Христу, а в первых эскизах на месте Гоголя был… Христос.
Мы замолчали и ещё долго смотрели на великую картину. Парень и девушка попрощались со мной. Я вскоре встала, думала пройти по залам музея, посмотреть, вспомнить, но после «Явления Христа народу» почему-то никуда больше идти уже не хотелось. Вышла на улицу около четырёх часов дня, было тепло – плюс три, снег растаял, серенькое небо с облаками.
«Пойду до метро пешком», – подумала я.
