– А кто озорничает, мы того «за ушко да на солнышко», – я пыталась быть строгой.
– Бабуля-я, ты мне про солнышко будешь читать? И про крокодила.
– А ты помнишь: «Горе, горе, крокодил солнце в небе проглотил…»
– Наступила темнота, не ходи за ворота, кто… кто… – забыл.
– «Кто на улицу попал, заблудился и пропал, плачет серый воробей, выйди, солнышко, скорей», – напомнила я. И дальше, дальше… Пока ехали домой вспомнили «Краденое солнце» и «Муху-цокотуху».
Вечером приехала подруга, пошли купаться на Волгу – Ванечка, я с мужем, подруга и наша собака Юлька. Ванюша бегал по мелководью, поднимая тысячи брызг, за которыми азартно охотилась Юлька, пытаясь схватить ртом сверкающие капли воды. Волны плескались о песчаный берег, переливаясь серебристым блеском, Юлька гонялась за ними, стараясь удержать, а Ваня за ней и за волнами, Юлька лает, Ваня хохочет…
– Ванюша, не упади, не ходи далеко в воду!
Вот Юлька увидела то ли подбитую, то ли больную рыбу, плавающую кругами по поверхности воды, и всё – сразу всех забыла, никого не слышит, ничего не видит, началась её рыбалка. Наконец, ухватила зубами рыбу за верхний плавник, плывёт к берегу, гордо кладёт у наших ног – добыча!
– Молодец, Юля, – хвалим мы, а потом, чтобы она не видела, отпускаем эту, видимо, раненую рыбу обратно в реку.
Купались все вместе, плавали далеко за буйки, на глубину, вода ласковая, тёплая, нагрелась за солнечный летний день, дно песчаное, нежное. Когда наплавались, сели на берегу Волги. Ярко-красное закатное солнце исчезало за кромкой леса, освещая небо и реку во все цвета радуги… да-да, помню, «каждый охотник желает знать».
– Причём тут фазаны?
– Это просто цвет фиолетовый, понимаешь…
– Бабуля-я, смотри, солнышко падает. Нет его? Нет, – развёл ручками, удивлённые глаза спрашивают, «как же так?»
– Солнце уходит на ночь, отдохнёт и завтра снова будет светить всем нам, такая у него работа, у солнышка.
– Работа, – повторяет Ванечка.
На Новый год родители ставили большую, раскидистую от пола до потолка ёлку. Мама делала из ваты маленькие шарики, нанизывала их на нитку и эти бусы-снежинки развешивала по всей квартире, и даже в коридоре и на кухне. Дом превращался в царство Снежной Королевы, приходил праздник. Ёлку украшали игрушками, бусами, флажками, вешали ёлочную гирлянду, зажигали её вечером – «ёлочка гори!».
Но самое интересное вешали внизу елки – это были конфеты, маленькие шоколадки в виде золотых медалек, грецкие орехи, завёрнутые в блестящую фольгу. На Новый год мамочка старалась купить хорошие, дорогие конфеты – «Мишка косолапый», «Ну-ка отними», «Золотой петушок», «Белочка» – это было лакомство для меня и брата-двойняшки.
Брата моего зовут Дмитрий-Дима, но наша крёстная называла его всегда Митя или Миня.
Крёстную звали Маргарита Дмитриевна, а её папу мы всегда звали дядя Митя, поэтому имена Митя-Миня были для нас привычными. Стоя перед нарядной ёлкой, украшенной сладкими лакомствами, мы очень хотели снять с веточки ту или иную конфетку, но мама сказала:
– Нельзя, только когда придёт Новый год.
Но и после Нового года ни я, ни брат, когда были маленькие, без разрешения сладости с ёлки не трогали, хотя и приходилось останавливать брату меня, а мне брата – нельзя!
Дома на кухне у нас висела чёрная тарелка радио, которое работало весь день – от «Пионерской зорьки» до передачи «Для тех, кто не спит». И вот, как-то придя из школы, наверное, в третьем классе, и включив радио, мы услышали:
«Вот мы с сестрёнкой Лёлей вошли в комнату. И видим: очень красивая ёлка. А под ёлкой лежат подарки. Моя сестрёнка Лёля говорит:
– Не будем глядеть подарки. А вместо того давай лучше съедим по одной пастилке.
И вот она подходит к ёлке и моментально съедает одну пастилку, висящую на ниточке. Я говорю:
– Лёля, если ты съела пастилочку, то я тоже сейчас что-нибудь съем.
И я подхожу к ёлке и откусываю маленький кусочек яблока. Леля говорит:
– Минька, если ты яблоко откусил, то я сейчас другую пастилку съем и вдобавок возьму себе ещё эту конфетку.
– Если ты, Лёлища, съела вторую пастилку, то я ещё раз откушу это яблоко».
От удивления, как будто эти слова произносили я и брат, я села на стул и уже не могла оторваться от передачи – добрый милый рассказчик говорил о нас. Это был рассказ «Ёлка» Михаила Зощенко, читал Игорь Ильинский. Передачу повторяли, я подрастала и уже хорошо знала этот доверительный и доброжелательный голос – голос Игоря Владимировича Ильинского. Позже с таким же вниманием и радостью я слушала «Детство. Отрочество. Юность» Льва Толстого в исполнении Ильинского, и каждое слово, мысль, каждое чувство было понятным, близким и находило отклик в моей душе во многом благодаря таланту Игоря Ильинского.
Потом появился Финдлей, и слово такое лёгкое, весёлое, озорное – Финдлей, даже хотелось его повторять.
– Кто там стучится в поздний час?
«Конечно, я – Финддей!»
– Ступай домой. Все спят у нас!
«Не все!» – сказал Финдлей.
– Как ты прийти ко мне посмел?
«Посмел!» – сказал Финдлей.
– Небось, наделаешь ты дел…
«Могу!» – сказал Финдлей.
