Он старается выровнять свое тяжелое сбивчивое дыхание, но попытки не венчаются успехом. Тогда он закрывает глаза. Прислушивается к учащенному сердцебиению. Единственное окно в хижине открыто на распашку, и его до самых кончиков пальцев пробивает холод. Ник крепче кутается в одеяло. Лето подходит к концу, Алиену ждет дождливая и хмурая осень. Покидать постель и закрывать окно совсем не хочется, хотя он и понимает, что этой ночью блаженное царство Морфея не раскроет ему своих объятий.
Вновь этот сон. Один и тот же сон на протяжении последних девяти лет. После него Нику никогда не удается заснуть.
Сегодня он в очередной раз предпочел не оставаться в шкуре волка. После вынужденного перевоплощения совсем немногие покидают волчью оболочку. Предпочитают тесным хижинам приятный прохладный воздух. Однако в последние дни, после побега его братьев и сестры, Ник все чаще остается в теле человека. Он не знает, с чем это связано.
Яркую картину мучащего сновидения сложно вытравить из памяти. Ник не можете перестать ворочаться в постели. Кто-то словно всеми силами пытается закрепить сон в сознании.
Его начинает трясти. Дрожь пробирает все тело. Оно не поддается сигналу.
Обрывки сна, снова, вспышками возникают перед глазами.
Нику тринадцать лет, он бежит по лесу Патрии в волчьем обличье. Набирает скорость. Он – настоящий хищник. Никто и ничто его не остановит. Ветки с удовлетворяющим хрустом ломаются у него под лапами.
Отец говорил не убегать далеко. Отец предупреждал, что выход в город чреват ужасными последствиями. Ник был послушным сыном и всегда следовал правилам, поэтому у него и мысли не возникало, что его пробежка по лесу в поисках кролика может обернуться трагедией.
В ноздри ударяет человеческий запах. Ник резко останавливается. Среди густой листвы в ста метрах от себя он замечает наставленное на него охотничье ружье.
Он сглупил. Едва почувствовав его ему стоило обернуться и бежать что есть мочи к альфе. Но Ник, как и всегда, полагал, что справится со всем сам и заслужит желанную похвалу. Откуда ему было знать, что перед ним в итоге окажется не заблудившийся человек, а охотник?
Тот держит его на прицеле. Еще секунда и воздух пронзит выстрел. Ник не дожидается наступления этой секунды. Он прыгает на охотника. Мужчина явно не ожидал подобного исхода, поэтому не успевает прицелиться вновь. Слишком поздно. Ник впускает в ход зубы.
Кровь. Кровь. Кровь. Как не вяжется это месиво с застывшей красотой родного леса. Земля впитывает и ее, и приглушенные крики невнимательного охотника.
Ник помнит разорванный в клочья охотничий костюм. Помнит мольбу, словно мужчина полагал, что волк пощадит его. Помнит едва заметную складочку возле уголка губ охотника. Все указывало на то, что тот часто улыбался. А лучше сказать – саркастично ухмылялся.
Ник убил его. А тело оставил гнить в канаве неподалеку. Там, где его уже никто и никогда не найдет.
Стоит ли скрывать, что позже Ник выяснил все, что только можно было об убитом им человеке.
Стоит ли скрывать, что фамилия охотника была Приц. У него была жена, подарившая ему единственного сына.
Сына звали Энзо.
– На мотоцикле ты Алиену объедешь в два счета. Однако так ничего и не увидишь.
Он лишь повел плечом в ответ на ее замечание. По какой-то причине эта женщина считала нужным упрекать его за каждую попытку добиться хотя бы мизерных результатов поисков. Он привык игнорировать подобные замечания еще с детства. Единственный человек, заслуживавший его повиновения, был отец. Остальные, не такие смелые, как эта женщина, тоже поначалу пытались поучать среднего сына альфы. Надолго их, конечно же, не хватило. Мальчик старательно делала вид, что слушал. Но в итоге делал по-своему. Делал так, как хотел бы отец. Временами срывы все же случались, но вымещать гнев на порой чересчур самоуверенных советников было непозволительно в любом случае. Таково его неписанное правило.
Ника Запанса называли бомбой замедленного действия.
Он слушал. Впитывал. Терпел. Но потом взрывался. Видимо, контроль над собой – учение длиною в жизнь.
– Ваши комментарии бесполезны, советница Шона. Мне не сложно повторять вам этот факт снова и снова: я редко прислушиваюсь к чужому мнению, – спокойно ответил он, не сбавляя шагу. Черный мотоцикл, слегка поблескивающий благодаря косому солнечному лучу в районе рулевого управления, дожидался его в тени невысокого дерева у главной дороги. Ник смотрел только на него.
Естественно, вслух он ничего не сказал. Ник все же дорожил головой на плечах.
