Шона не по-советнечески фыркнула. Женщина, как и он, позволяла себе подобное поведение вдали от круга советников. Было приятно временами сбросить непомерный груз с уставших плеч. Вынырнуть из пучины напряжения. Поговорить с кем-то без лишних церемоний. Даже с отцом Ник сохранял некую дистанцию. Шона, несмотря на наставнический тон и нескрываемую самоуверенность, позволяла ему нарушать правила субординации. Иногда своим рвением не советовать что-то напрямую она напоминала Нику старшего брата. Шона, как и Дэн, просто делилась субъективным мнением, которое считала неоспоримо истинным.
Мысль о брате заставила его сердце сжаться, однако он быстро потушил нахлынувшие чувства. С каждым днем отуплять боль становилось все легче. Поначалу у Ника возникло неописуемое ощущение потери, будто ему отрубили руку. Лишили того, без чего он не представлял дальнейшего существования. Семья всегда была рядом. Как бы эти невежды не раздражали Ника, любовь к ним была негласной, честной. Ник не любил говорить о чувствах, и даже сейчас, появись братья с сестрой в лесу с раскаянием на устах, он не смог бы признаться в братской любви.
За эти дни он осознал, что Патрия стала невыносимо... тихой. В обычные дни Ник никак не проявлял свой характер, поэтому свыкся с ролью «тихого брата». Источниками звука обычно были Дэн, что был падок на обучающие лекции, и Виль – прикол на ножках. А Амелия... Оставалась Амелией. Дерзкой, в каком-то плане мудрой и до определенного момента преданной. Что заставило ее сбежать с этими идиотами? Ник понятия не имел.
Его все еще настораживало то, что Шона протоптала отнюдь не короткий путь от хижин до главной дороги, ведущей к лесу, с ним за компанию. Скорее всего, его братья и младшая сестра вместе с тупорылыми преступниками вышли другим, более быстрым путем. Это и не позволило стае нагнать их в два счета. Ник хоть и тешил себя единственным человеческим развлечением – ездой на мотоцикле, что ни раз вынуждало его покидать Патрию, однако так хорошо лес не знал, а более опытные полуволки наверняка были сбиты с толку после поступка Дэна, что и помешало им собраться с мыслями и пуститься в погоню. По крайней мере, это только предположения Ника. На прямую спросить об этом Шону он не решался. Сказать по правде он просто хотел, чтобы женщина ушла, позволив вести поиски самому. Компания Нику была не нужна, даже если эта мудрая и многоуважаемая советница, которая пользовалась абсолютным доверием у альфы.
– И как никто его не угоняет? – задалась вопросом Шона, смотря на мотоцикл и прерывая его думы. Видимо, ее любопытство было искренним, однако голос от этого не терял излюбленные ею приказные нотки. Будто бы каждый ее вопрос сию же секунду требовал четкого и удовлетворяющего ответа.
Ник проигнорировал ее и дойдя до мотоцикла привычным движением уселся за руль. Кто-то скажет, что в волчьей шкуре ощущения в разы лучше. Однако от подобной езды Ник получал особую долю адреналина. Амелия часто спорила с ним о бесполезности выбранного Ником хобби. Мол, он только загрязняет природу, идет против всего, что так трепетно выстраивало племя. Но Мальком позволил Нику иногда пользоваться человеческим приобретением, посему Нику уже было наплевать, что там думали его братья с сестрой. Как бы абсурдно это не звучало, благодаря губящей технике Ник делал много чего полезного. Без мотоцикла он бы вряд ли с успехом и в кратчайшие сроки добывал еду подкидышам. Без него он бы не смог выслеживать отрешенных по приказу отца (те полагали, что член Патрии вряд ли воспользуется хоть одним чудом техники. Маскировка была что надо). Поэтому мотоцикл – жертва во имя спасения. Бог ведь не выступает против совершения небольшого грешка во избегание иных, более тяжких?
– Я обернусь волком и буду следить за тобой издалека, – проинформировала его Шона и не дождавшись кивка с его стороны, в одночасье лишилась человеческой оболочки.
