Долго ждать, впрочем, не пришлось. Кареты еще не успели преодолеть половину отделяющего их от маетка расстояния, а на стене уже появилась худенькая девчонка примерно одного с княжичем возраста. Заправленные в сапоги из тонко выделанной кожи ягерского фасона брючки, плотно обтягивающие бедра, аналогичная куртка небесного цвета, широкополая шляпа с пером, вошедшая в моду в Парисе пару лет назад, короткий меч на поясе и перевязь с метательными ножами через плечо.
Девушка забралась на зубец, уселась, свесив ноги, окинула взглядом прибывших и недовольно вопросила:
- Ну и что за шантрапа не дает уважаемым людям спать спокойно?
Первая часть фразы прозвучала с парисским прононсом, а заключительная - с ярко выраженным черкасским акцентом.
- Ай, шановна пани, - голосом попрошайки с самахандского базара заблажил княжич, оттеснив в сторону гвардейца, - не дай добрым людям засохнуть, словно саксаулам на бархане, вынеси водицы испить, а то так кушать хочется, что переночевать негде!
- Господь подаст! - отозвалась вышеозначенная пани, незаметно подавая знак открывать ворота. - Ходят тут всякие, а потом у служанок трусы пропадают!
- О несравненная, да восславят боги твою красоту и добросердечие! - еще громче возопил княжич. - Сжалься над ничтожным, смиренно припадающим губами к следам стоп твоих на болотной тине, сплошным ковром покрывающих твои бескрайние владения! Не дай умереть бедному путнику во цвете лет у порога твоего неприступного замка!
Лицо девушки приняло скорбное выражение:
- Покойся с миром, странник! И да будет тебе земля пухом, а трава покрывалом, - скорбь сменилась озабоченностью, а потом радостью. - Помирайте вон от той сосны и на восток полосой в пятьдесят шагов, - деловито скомандовала хозяйка и снизошла до объяснения. - Мы там еще не удобряли!
Княжич нимало не смутился:
- Увы, жестокосердная! Боюсь, от тягот странствий в ваших благословенных болотах наши тела пропитались такими миазмами, что ни одно дерево не выдержит подкормки нашими останками, не говоря уже о траве и кустарниках! Если ясновельможную усладу очей моих устроит полоса выжженной земли от той сосны шириной в пятьдесят шагов, как память о нашей незабвенной встрече...
- А я о чем? - грустно вздохнула девушка. - Тебя не то, что во двор, в лес-то пускать нельзя! Вы мне весь маеток провоняете! У нас здесь, между прочим, радное владение, а не богадельня!
Тем временем основная процессия подтянулась к воротам. Из первой кареты выбрался сухонький старичок в бархатном, богато отделанном охабне и мурмолке, пытающейся скрыть полное отсутствие волос на черепе, скомпенсированное, впрочем, широкой окладистой и абсолютно седой бородой! Поперхнулся, услышав последнюю фразу, подбоченился и бескомпромиссно вмешался в разговор:
- Ты как с княжичем разговариваешь, холопка?! Плетей захотела?!
Княжич и 'холопка' дружно прыснули.
- Какая прелесть! - захлопала в ладоши девушка. - Эй, странник, где ты такое чудо выкопал?!
- То Юрка Долгорукий, высокочтимая! - княжич встал на колени и изобразил валяние в ногах. Не покидая седла. - Боярин мой. Ты прости его, несравненная, молодой он еще, глупый, в нужных местах не обученный. Как ни тяжело тебе отказывать в заслуженном наказании дерзкого, да только батька просил боярина назад живым привезти и относительно здоровым! Обещал, что в Нордвенте от него польза великая будет.
- Будет, - согласно кивнула хозяйка. - Светочи Веры, на него глядючи, передохнут от смеха все до единого. Ладно, только ради его седых волос, найду тебе коврик под дверью. Цени мою доброту!
- Я твой верный пес, ясновельможная пани, - княжич направил коня в давно открытые ворота. - Отныне, присно и во веки веков!
Въехал во двор, спешился, отдал поводья подбежавшему мальчишке и оказался лицом к лицу с успевшей спуститься со стены хозяйкой.
- Здорово, Громила! - девушка изо всех сил хлопнула княжича по плечу.
- И тебе не хворать, Заноза! - парень размахнулся, будто для такого же 'хлопка', но в последнее мгновение изменил движение: сильные руки подхватили хозяйку за талию, оторвали от земли и подбросили высоко в воздух.
Гость явно собирался подхватить девушку при возвращении на землю, но та, оттолкнувшись носком сапога от плеча парня, сделала сальто назад и приземлилась на ноги в трех шагах от княжича.
- Какими судьбами?
- С посольством в Нордвент, - махнул рукой княжич. - Слушай, Ядзя, давай слиняем в какое уединенное местечко и там поговорим. Только боярину тебя представлю, а то бедняга слюной от злобы захлебнется, так и не поняв, кто его послал.
- Это который Криворукий и с бородой? - уточнила Ядвига. - А где он? Что-то долго добирается!
- Так то ж этикет! Невместно Юрию Владимичу пешком ходить. Пока в карету залез, пока ворота проехал, пока... Вон, видишь, уже вылез! Эй, боярин, подь сюды! Позволь представить тебе пани Ядвигу Качиньскую, поленскую королевну!
Лицо Долгорукова по мере представления меняло выражение с надменно-презрительного на уничижительно-подобострастное. Впрочем, не меньшее впечатление речь произвела на девушку.
