Дан-Энрикса разбудил скрежет отпираемой двери. Крикс далеко не сразу вспомнил, что находится не в Ландес-Баэлинде, а в тюрьме. Правда, камера, в которой его заперли, была холодной, а постель - жесткой, но по сути она мало отличалась от большинства помещений в Руденбруке. Меченый уже не помнил, когда он в последний раз раздевался перед сном, а на сей раз он вообще улегся прямо в сапогах - все равно тонкий войлочный матрас, служивший заключенному постелью, не выглядел особенно чистым. В спину тянуло леденящим холодом от каменной стены, а плащ, наброшенный на плечи вместо одеяла, оказался слишком тонким, но это не помешало Криксу сразу же заснуть - за день он прошагал, должно быть, полных десять стае, нарезая бесконечные круги по своей камере.
Открыв глаза, дан-Энрикс обнаружил на пороге Уриенса в темной меховой накидке и маячившего рядом с ним огромного гвардейца. Меченый отбросил плащ и спустил ноги с лежака.
- Добрый вечер, - сказал он, даже не пытаясь скрыть своего удивления.
- Сейчас два часа ночи, - сухо отозвался Уриенс. - К сожалению, вопрос, с которым я пришел, не терпит отлагательства.
Он посторонился, позволяя двум гвардейцам внести в камеру приземистое кресло, которое те установили посередине комнаты. Наместник сел, а его люди вышли, оставив рядом с Уриенсом только его охранника.
- Вы не боитесь посвящать в наш разговор кого-то постороннего? - спросил дан-Энрикс, покосившись на гвардейца. Уриенс даже не потрудился обернуться.
- Он глухонемой.
- Понятно. В таком случае, вы, вероятно, не откажетесь ответить на один вопрос.
- Какой?
- Вы в самом деле верите, что мы с Атрейном замышляли государственный переворот?
- Вы, может быть, и нет, но сенешаль - определенно да. До того, как он покинул Руденбрук, он без конца расспрашивал людей, нарочно посылал за теми, кто когда-то воевал в Древесном городе. Он искал тех, кто помнил жену Тэрина и мог бы подтвердить, что она была смуглой, темноглазой и темноволосой. Это послужило бы ему на руку, если бы он вздумал объявить, что Истинный король - на самом деле вы.
- Расспрашивать людей - это не преступление. Я полагаю, что Атрейн просто хотел найти какие-нибудь подтверждения или опровержения своей догадке.
- Слово "догадка" подразумевает, что вы - действительно наследник Тэрина. Обсуждать вопрос в таком ключе - уже значило бы совершить измену. Для меня Истинный король - тот человек, которому я присягал на верность.
- Как и для меня, - заметил Крикс. Уриенс недоверчиво взглянул на Меченого, облизнул сухие губы и сказал:
- Тем лучше... Тогда вы наверняка поймете мою мысль. Если Атрейн умрет, его сторонники поднимут бунт. Если он выживет, то будет суд. Главный вопрос состоит в том, что Атрейн скажет на суде.
Меченый начал постепенно понимать, к чему клонил наместник. Если Атрейн объявит, что он выдал за наследника престола безымянного мальчишку, подходившего по внешности и возрасту, в стране начнется хаос. Еще пару дней назад дан-Энрикс поручился бы за то, что Атрейн никогда не сделает подобного - в конце концов, это бы значило своими руками разрушить все, чего они добились за последние два года. Но сейчас, когда сенешаль был ожесточен несправедливостью ареста и страдал от раны, это уже не казалось невозможным.
Больше всего Меченому хотелось сгрести Уриенса за опушенный беличьим мехом воротник и посоветовать ему самостоятельно расхлебывать ту кашу, которую он умудрился заварить.
- И что, по-вашему, он скажет?.. - спросил он, добавив про себя "после всего, что вы наделали". Уриенс сделал вид, что не понял истинного смысла его слов.
- Вы подразумеваете - кого он ненавидит больше, гвиннов или все-таки меня?.. По правде говоря, не знаю. Но я думаю, что вы способны повлиять на его выбор. Пусть Атрейн признается, что его раздражало то, что Истинный король больше не слушает его советов, и поэтому он попытался убедить вас в том, что после окончания войны вы бы могли воспользоваться поддержкой армии и сами сесть на трон. Вы подтвердите, что не согласились на подобный план, но в то же время не ответили решительным отказом. Вот и все. Признание Атрейна успокоит армию, а сам он получит возможность сохранить себе жизнь.
- Вы полагаете, Атрейн боится смерти? - спросил Меченый. Наместник отмахнулся.
- Умереть боятся все, однако существуют страсти, которые могут перевесить этот страх. Для сенешаля это - его ненависть. Собственно, именно поэтому я обращаюсь к вам, а не к нему. Король уполномочил меня передать свои условия: если вы сделаете так, как я сказал, Атрейн останется в тюрьме, а вам будет позволено покинуть Эсселвиль - с условием, что вы никогда больше не вернетесь в эти земли.
Дан-Энрикс выразительно поморщился.
- Выходит, вы затеяли все это, чтобы отомстить Атрейну? Вы рисковали жизнями своих людей и подорвали в войске веру в Истинного короля - всего лишь потому, что вы терпеть не можете друг друга?
Уриенс прищурился.
