- Ну, он ведь спас нас с Олрисом, когда нас поймали после нашего побега. Если бы не лорд Атрейн, нас бы вернули в Марахэн. Я думаю, это заслуживает благодарности.
Еще пару секунд Уриенс молча смотрел на нее, но, видимо, не обнаружил ничего хоть сколько-нибудь подозрительного.
- Истинный король желает, чтобы обвиняемый оправился от ран и мог предстать перед судом, - произнес он, в конце концов. - Однако мы не можем допустить, чтобы он получил возможность что-то передать своим сообщникам. Раз уж ты вызвалась лечить Атрейна, ты останешься в Кошачьей башне до суда и будешь ухаживать за ним. Не беспокойся, у тебя будет еда, одежда и все необходимое. Если понадобится достать какие-то лекарства, мои люди принесут их сами. Проходи.
Ингритт подумала об Олрисе, который будет дожидаться ее возвращения, но колебаться было поздно. Даже если бы она внезапно передумала, это бы уже ничего не изменило. Уриенсу было наплевать на то, согласна ли она остаться в этой башне до суда - он просто сообщал о том, что ее ждет.
Ингритт решительно вошла в Кошачью башню, и сопровождающий ее сержант захлопнул за ней дверь.
Камера сенешаля оказалась круглым помещением на самом верху башни. Поднимаясь по винтовой лестнице, Ингритт заметила еще несколько комнат, занятых гвардейцами - они обедали, играли в кости или просто спали, свесив голову на грудь. Ингритт решила, что охранников, по меньшей мере, двадцать человек. Казалось странным, что такие меры безопасности предпринимают ради одного-единственного человека, который, вдобавок ко всему, не мог не только встать, а даже сесть в постели. Когда дверь его камеры открыли, чтобы впустить Ингритт, сенешаль ограничился тем, что повернул голову и скосил на неё глаза. Рубашка на его груди и на боку казалась темной от засохшей крови.
- Что с Криксом? - первым делом спросил он.
- Он тоже арестован.
Сенешаль издал короткий, лающий смешок - похоже, рана не давала ему рассмеяться в полный голос.
- Проклятье... я надеялся, что хоть его они не тронут.
- Дайте-ка я взгляну на вашу рану, - сказала Ингритт, придвигая к узкой койке сенешаля табурет и осторожно поднимая заскорузлый от крови подол рубашки. Ткань успела намертво присохнуть к ране, так что Ингритт, обнаружив на полу у койки кружку, стала терпеливо смачивать ее водой.
- Вы знаете, за что вас обвинили в государственной измене?
- За то, что я болван. Я не учел, что человек, подобный Уриенсу, не способен спать спокойно, пока не будет знать все, что делают его враги. С кем они видятся, о чем беседуют, насколько долго сидят в нужнике... Готов поспорить, этот замок нашпигован тайными ходами и слуховыми отдушинами, как пирог - изюмом. Мне следовало бы понять, что этот негодяй за мной шпионит... что он ждет любой возможности, чтобы изобразить меня изменником. Уверен, он обгадился от счастья, когда подслушал наш последний разговор с дан-Энриксом... тут же помчался доносить, что мы готовим государственный переворот. Даже не верится, что после этого они еще прислали мне врача.
Ингритт нахмурилась. Голос сенешаля звучал бодро и насмешливо, но мучившая его одышка и поверхностное, частое дыхание ей совершенно не понравились - как и тот факт, что от такого незначительного усилия, как поддержание беседы, лицо сенешаля побледнело, а на лбу проступил пот. Как и следовало ожидать, пульс у Атрейна оказался слабым и прерывистым.
- Дышать больно?.. - уточнила Ингритт, уже догадываясь об ответе.
- Только если делаю глубокий вдох... Но к этому легко приноровиться. У меня бывали раны и похуже этой.
"Это вряд ли" - возразила Ингритт про себя. Сейчас она жалела, что с таким упорством добивалась права осмотреть Атрейна. Лучше бы подобной раной занялся кто-нибудь вроде Алинарда. Тогда у Атрейна было бы гораздо больше шансов уцелеть.
Сенешаль встретился с ней взглядом и внезапно усмехнулся.
- Да не делай ты такое скорбное лицо... Если ты размышляешь, как сказать, что мне проткнули легкое, то не волнуйся - я и сам об этом знаю.
- У меня не очень много опыта в лечении подобных ран, - призналась Ингритт. - Но я сделаю все, что будет в моих силах.
Сенешаль беззвучно рассмеялся.
- Брось... Сколько людей с подобной раной выживают? Например, из десяти?..
Ингритт отвела взгляд.
- Примерно трое.
- Звучит лучше, чем "один". Надеюсь, если я умру, мои ребята сбросят Уриенса с крыши этой самой башни.
