- Меч возьмет Ингритт, - сказал Крикс, давая своим спутникам понять, что не намерен обсуждать этот вопрос. Олрис с оскорбленным видом отступил в сторону и избегал даже смотреть на Ингритт, пока та надевала перевязь. Меченый, в свою очередь, смотрел на Олриса и думал - как бы он среагировал, вздумай дан-Энрикс объяснить причину своего решения?.. Меченый помнил, с каким выражением лица его стюард обычно говорил об Олварге. Сознавал это Олрис или нет, но король гвиннов внушал ему отвращение и страх, слегка замаскированный привитым ему в Марахэне уважением к тому, кто утверждает свою власть с помощью силы и жестокости - то есть всего того, что гвинны называли "мужеством". Навряд ли Олриса обрадовало бы известие, что их король - его отец. По счастью, такая мысль явно не приходила ему в голову.
Пожалуй, если бы не Князь, Меченый тоже никогда не заподозрил бы мальчишке Рикса. Все потомки Наина Воителя были похожи друг на друга - смуглые, высокие темноволосые мужчины с выступающими скулами и матовым оттенком кожи. А вот Олрис выглядел, как самый настоящий гвинн - вздернутый нос, большие, широко расставленные серые глаза и светлые волосы, которые сейчас напоминали грязные сосульки. Вероятно, это его и спасло. Если бы среди малышни, вертевшейся на конюшнях Марахэна, объявился смуглый и темноволосый паренек, отца которого никто не знал, Олварг наверняка заинтересовался бы его происхождением.
- Идем?.. - спросила Ингритт, затянув последний ремешок. Меченый коротко кивнул.
Олварг стоял спиной к кострам, горевшим на прогалине, так что вначале Бакко и его товарищи видели только его темный силуэт. Но постепенно их глаза привыкли к темноте, и Бакко разглядел и лицо короля, и темные фигуры дюжины адхаров, занявших позиции в тени, подальше от пылающих костров.
Дождавшись, когда тишина сделалась абсолютной, король заговорил.
- Я собрал вас, чтобы поговорить о неожиданном препятствии, которое задержало наше продвижение вперед.
Он говорил, не повышая голоса, но Бакко слышал его так отчетливо, как если бы тот стоял прямо перед ним. Бакко догадывался, что это было магией, и что стоявшие в задних рядах солдаты слышат Олварга не хуже, чем он сам.
- Кое-кто говорил, что это колдовство, и что нам лучше всего повернуть назад, - Олварг неторопливо обвел взглядом строй стоящих у костра людей. Бакко почудилось, будто глаза их предводителя впиваются в него, как два ножа. Он постарался успокоить себя тем, что остальные, вероятно, ощущают то же самое. Король умел внушать почтение и страх. Выдержав долгую, томительную паузу, Олварг сказал - Вы были правы. Это в самом деле колдовство. Однако вы напрасно полагаете, что голоса, которые вы слышали в тумане - это какие-то бесплотные, могущественные существа, равные если не богам, то уж, по крайней мере, духам леса и озер. Вы скоро убедитесь в том, что эти маги смертны, как и остальные люди. Нет ничего глупее, чем бояться врага, который сам боится вас. А эти маги нас боятся. Вы же видите - им не хватает смелости даже на то, чтобы сразиться с нами. Они прячутся в своем волшебном замке и воображают, что сумеют обратить вас в бегство с помощью одной лишь магии. Решайте сами, кто вы - взрослые мужчины или перетрусившие дети, которых можно напугать туманом. Мне известно, что среди вас есть те, кто рассуждает так - "Я бы вернулся в Марахэн, вот только кто позволит мне уйти?.. Я не хочу, чтобы за мной отправили адхаров, потому и остаюсь".
Бакко похолодел. Вчера, когда они сидели у костра, он в самом деле шепотом поделился с Инги этой мыслью. Но он был уверен в том, что его слышал только его друг. Бакко отлично помнил, как он осмотрелся, чтобы быть уверенным, что рядом не торчит никто из офицеров. Неужели Олваргу действительно было известно все, что думает и говорит каждый из них?.. Все те, кто хоть однажды удостоился беседы с королем, потом клялись, что он способен угадать любые мысли собеседника и чувствует все его страхи. Но вплоть до сегодняшнего дня Бакко не сомневался в том, что ему лично проницательность их предводителя никак не угрожает - просто потому, что люди вроде него или того же Инги слишком незначительны, чтобы король заинтересовался, о чем они думают.
"Уймись, - приказал Бакко сам себе. - Может, он говорил совсем не о тебе... Мало ли, кто еще в лагере болтал о том же самом!.. Да, но это же те самые слова, которые я говорил вчера. Не просто та же мысль, а
Пока смущенного и перепуганного Бакко бросало то в жар, то в холод, король продолжал:
