Отпираться уже не имело смысла, и ,надеясь, что мой рассказ не будет выглядеть исповедью экзальтированной нимфоманки, я огорошила родителя первой же фразой:
— Я замуж выхожу!
— Это у нас который уже раз?
— Ну пап!
— Нет, я безо всякой подковырки спрашиваю, просто сбился со счёта. Седьмой? Десятый? Ты должна научиться жить со своею влюбчивостью, давать себе время остыть, Жека. Ну нельзя же так в омут с головой каждый раз!
— В этот раз всё серьёзно, пап, честно!
— А эту коронную фразу оставь, пожалуйста, для своих легковерных подружек, хорошо? В прошлом году эта твоё "серьёзно" стоило мне пятьдесят тысяч, смею напомнить. И это при том, что тамада быстро утешился новым заказом. Нет-нет, я не попрекаю тебя деньгами, дочь! Но в какие-то разумные берега свое, прости меня, либидо можно направить?
Нечем было крыть, и я это прекрасно понимала.
— Как ты понял, что любишь маму?
— Что?
— Ну вот как ты решился женится? Не из-за комнаты же в общаге?
— Нет. — отец повыше застегнул молнию пуховика и зарылся в ворот подбородком. — Я Пашке тогда сказал, что если вот эта девушка мне откажет, я брошусь с железнодорожного моста.
— Правда? Ты никогда не рассказывал.
— Она перед глазами была всё время, мама твоя. Куда бы ни пошёл, что бы не делал, словно на стекле нарисовали и передо мной всё время держат. Мучался страшно, ревновал даже к старику-вахтёру в девичьем общежитии. Как-то в кино пригласил, в гардеробе раздеваемся, а она, знаешь, беретик такой вязаный с головы снимает, и я прямо в волосы ее уткнулся, оторваться не могу. Как будто сто лет ее до этого знал. Так и простояли. На сеанс опоздали даже.
— Я понимаю, папка. — хотелось добавить, что и у меня так же, что и у меня как будто сто лет, но я не отважилась перебить своей историей воспоминания родного человека.
— Дочь, я тебя всегда поддержу, ты знаешь. Но если уж идти под венец, то только с тем, без кого только с железнодорожного моста. Вот так тебе скажу.
— Егор.
— Николай.
Два важных для меня человека протягивали друг другу руки.
— Вы не переживайте, — обезоруживающе, как со стороны казалось, улыбался мой герой, — машину соберу, как только выпишусь. Ребята у меня старательные, но опыта у них маловато.
— Понятно, — отец нервно оглянулся, — а вообще по жизни какие планы?
— Жениться, построить дом, родить сына, — продолжал улыбаться жених.
— А дерево?
— Какое дерево? А! Нет, дерева маловато будет, мы сад посадим, да, Жень?
— Я как-то не очень в садоводстве, но если нужно, то посадим.
— Сад, значит, ну-ну.
— Пап!
— Сад так сад! Я не против. А вот расскажите-ка мне, молодой человек, какое у вас образование...
Как же мне повезло, что карантин по гриппу так вовремя сняли, и я смогла устроить эту судьбоносную встречу. Посланная обоими мужчинами в буфет за свежими ватрушками, я очень надеялась, что они найдут общий язык, и не ошиблась! Уже в коридоре был слышен горячий спор.
— Да "копейка" той партии всем машинам машина! Итальянцы собирали, дно оцинкованное ставили!
— Итальянцы? Да вы шутите! Запчасти — да, некоторые были из Италии, а в целом всё то же самое!
— Да откуда тебе знать-то? Да ты в те времена даже в планах не значился!
— Ну извините! Я их столько перебрал, что уж оцинкованное дно заметил бы! Но ни разу не попадалось!
— То-то и оно, что не попадалось! — горячился отец. — А вот как попадётся, тогда и поговорим!
— Брейк, мальчики! — эффектное появление с ароматной выпечкой наперевес я сопроводила самой очаровательной из своих улыбок.
— Если ты от Егора сбежишь, — резюмировал отец час спустя, с осуждением глядя на то, как я затягиваюсь сигаретой, — прокляну и квартиру перепишу на Михаила с Гошкой. Поняла?
— Папка, я так тебя люблю!
Лошадка у Лешака была резвой, но уже не молодой. Скоро она перешла на шаг и необходимости судорожно сжимать вожжи уже не было. Я оглянулась: за мной только белый лес. Превращение дядьки в лешего было впечатляющим, но он остался один на один с нападающими, и кто знает, а вдруг они его, деревянного, на куски порубили, и лежит старик сейчас затоптанный в снег?
Наверное, если бы я лучше владела своими способностями, то могла бы как-то разглядеть ближайшее будущее, но по приказу видение не явилось. Мстислав подождёт, пока выясню, что там с Лешаком. Нужно было развернуть лошадь и ехать обратно, спрыгнув с розвальней, я ухватила повод у самой морды и потянула в сторону. Однако вся конструкция саней к быстрым манёврам приспособлена не была — радиус разворота требовался слишком большой.
— Подсобить? — второй раз за это утро незнакомец преграждал дорогу. — Мстислав Годинович в другой стороне ждёт.
Вот чёрт! Славик не выдержал и прислал-таки своих людей. Вернее, человека и волков. Несколько серых зверей стояли поодаль, выжидая.
— Сама справлюсь! У меня там на дядьку напали, — решила я воззвать к сочувствию незнакомца, — разбойники, наверное. Если ранили, то помочь бы.
— Ежели лихая ватага кого в полон берёт, то токмо косточки опосля них и соберёшь.
— Какие косточки?
