— Клянусь! Сначала испугался, а потом ломать начало, как при гриппе, когда температура высокая. Ну и вот.
— Что вот?
— Я тебя всегда найду, Женька, — сменил неожиданно тему Слава, — везде след твой учую. И тех, кто рядом с тобой наперечет знаю. Всех. Даже тех, что мимо проходил.
— И что? Мало ли, я тебе не жена, а подруга по несчастью, можно сказать. К чему сцены устраивать? А драки? Зачем вы с Волче дрались тогда?
— Когда ты меня горшком по голове приложила?
— Да.
— Территория маленькая, Женечка, двум стаям здесь не бывать.
— Волче тоже…
— Оборотень? А ты У Марьи спроси. Заодно и про Кощея выведай.
— Какого Кощея? — округлила я глаза в притворном удивлении.
— Бессмертного, Женечка! Возможно ты не знала, но у волков, — Мстислав вел ладони к моему животу, задирая и комкая юбки, — чутьё отличное на человеческие чувства. — он привстал. — Страх, радость, вожделение, отвращение. Даже ложь чуют. — рывок — и мои колени разведены в стороны. — Вот сейчас, например, что ты ощущаешь?
Не обращая внимания на заходящую всё дальше ласку, я фыркнула:
— Ничего. Меня таким фокусами не купишь, милый. — с силой сдвинула ноги, зажав между бедрами мужские руки. — Особенно, когда я не хочу.
Замычавший разочарованно Мстислав протянул:
— Слушай, ну чего ты ломаешься? Я ведь не насильник.
— Раз не насильник, тогда уважай и мои желания тоже, лады? — я встала и отошла подальше.
— Лады! — протянул кавалер. — Пойду-ка сниму напряжение. А ты поешь. Голодная, наверное.
Я успела обернуться до того, как мужские руки сомкнулись на моей талии.
— Осторожнее, кофе горячий! Обожгу!
— А мне пофиг! — Славик теснил к столу. — Ты мне и так всё внутри сожгла, ведьма проклятая! Чего ты в нём нашла, а? Он же нищий, у него даже дома нет, живёт в этой, — гость с силой пнул табуретку, тут же с грохотом упавшую на пол, — собачьей конуре.
— Я не буду с тобой разговаривать в таком тоне, Слава. Отойди и успокойся.
— Не могу я рядом с тобой спокойным быть, — гость перехватил мою руку с кофейником и с силой опустил на стол, заставив разжать ладонь. — А как подумаю, что он тебя …
— Ты делаешь мне больно, — как можно спокойнее произнесла я, прикидывая, смогу ли ударить коленом этому зарвавшемуся нахалу в пах, или лучше заехать ему в кадык кулаком, — в последний раз прошу: успокойся и сядь!
Головная боль усиливалась. Помимо опасной игры с Мстиславом меня очень заботила Марья Моревна. Она ведь обманула, говорила, что не доеду. А я доехала. Почему? Или нет у княжеской дочки дара видеть будущее во всей полноте?
Мимо моей горницы по коридору пробежала женщина, громко причитавшая: “Забьёт, забьёт девку!”, можно было не сомневаться, каким образом Мстислав снимал напряжение, и стало так погано на душе, что я решительно накинула шубу и пошла искать зарвавшегося хозяина. Нашла быстро: у большого амбара кучковались несколько служанок, закусывающих в молчаливом отчаянии кулаки и кончики головных платков. Завидев меня, они разошлись в стороны, тем не менее, остановившись так, чтобы наблюдать за происходящим.
Женские вскрики, переходящие в короткие всхлипы, остановить можно было только одним способом, и я потянула большую створку двери на себя.
Мне приходилось бывать в таких ситуациях несколько раз, и всегда удавалось отбиться, но сейчас, и я это чувствовала, всё было по-другому. Страшнее. Мишка гоняет шары в клубе, и прийти на помощь не успеет. Но к моему удивлению, Славик отошёл от меня, поднял упавшую табуретку и сел, сложив руки на коленях.
— Ты права, нужно успокоиться. Прости, я голову теряю от одного твоего запаха.
— Это я у тебя должна просить прощения, наверное. Ты мне нравился, правда. Ты очень привлекательный мужчина. Сильный, уверенный, харизматичный. К таким девушки тянутся, и ты свою половинку обязательно найдешь, Слав. Но Егор — это совсем другое. Я не могу объяснить даже, мне с ним очень хорошо и …, — договорить я не успела.
Одним прыжком Мстислав подскочил и, завернув мне руки за спину и навалившись всем телом, прижимая к столу, принялся целовать шею и лицо:
— Хорошо? Хорошо? С ним? Я сделаю тебе хорошо! Ты еще добавки просить будешь, сука!
Я брыкалась и пыталась отворачиваться, но хватка у насильника была железной. Вся эта гора мускулов и ярости давила, пытаясь унизить и сломать,
— Нет! — кричала я, — Не смей, сволочь!
Но мое сопротивление только раззадоривало негодяя.
— Слава, девочку оставь в покое! — смотреть на происходящее не было ни сил, ни желания. — Выходи.
Распаленный мужчина возможно, ответил бы мне или даже ударил, но тут по двору с криком: “Княжич! Княжич едет!” пробежал, поскальзываясь на утоптанном снегу, мальчишка в большой не по размеру шапке.
Плачущая девушка была грубо откинута в сторону, и Мстислав направился к выходу — встречать дорогого гостя, не удостоив меня даже мимолетным взглядом.
Я обернулась: верхом на красивом коне серого цвета навстречу Славику ехал герой моих снов.
