Роскошная блондинка обещала теплую весеннюю погоду, отсутствие осадков и напомнила зрителям про лекарство, помогающее победить сезонный авитаминоз. Пульт лежал в десяти сантиметрах от кончиков моих пальцев, и чтобы переключить канал с начинавшегося футбола на что-то более удобоваримое, мне нужно было приложить значительное усилие.
— Да блин! — ругательства иногда помогали пережить приступы боли, в этот раз никто не даст болеутоляющее. — Ну спасибо, папочка! Удружил!
На неестественно зелёном поле вяло передвигались футболисты, но вот игроки начали двигаться активнее, и к воротам спортсмены уже бежали, толкаясь и пытаясь отобрать мяч у смуглокожего красавчика в синей футболке. Вот соперник заступил вперёд, и атакующий чужие ворота футболист с размаху хлопнулся оземь, а на него, двигаясь по инерции, упали еще двое.
Стадион взревел, оператор взял дальний план, и стало видно, как к месту падения игрока бегут медики. Спортсмен, зажимая руками колено, буквально вгрызался в газон от боли. Рядом, растерянные и огорчённые, стояли однокомандники.
Мне было несложно прочувствовать то, что испытывал сейчас симпатичный мулат. Вот так заканчиваются карьеры и нормальная жизнь. Удовлетворение от того, что не я одна теряю всё, приятно грело изнутри. У этого хоть деньги есть на операции и реабилитацию, заработал достаточно. Миллионер, наверное. Все они бабки лопатой гребут! Его бы на моё место…
Комментатор сокрушался о потере замечательного форварда, так успешно начавшего сезон, и предрекал перераспределение удачи в игре. Но тут же удивленно присвистнул: футболист, ополоснув лицо из бутылки и пережив пару уколов в ногу, начал медленно подниматься с травы под крики скандирующих какой-то девиз болельщиков. Парень сделал пару робких шагов, не нагружая пострадавшую ногу, а затем стал двигаться всё увереннее и включился в игру.
Матч я досмотрела до конца, мулат несколько раз был близок к голу, но забить не сумел, однако его товарищи, вдохновлённые примером, задачу тренера выполнили и впечатали бело–чёрный мяч в ворота соперников.
Комментатор что-то орал, заходясь в восторге, стадион дымил и гудел, мелькали вспышки камер, игроки в синих футболках обнимали друг друга, а мулат вновь заметно захромал. И вдруг камера взяла его крупный план — тёмно-карие миндалевидные глаза смотрели с экрана прямо на меня. Футболист улыбнулся и поднял большой палец.
Отец ничего не сказал, вернувшись домой, лишь скользнул глазами по моей руке, вяло обнимающей пульт, и значку телеканала Animal Planet, но я знала, что он точно заметил.
— Боишшшься меня, Женя? — лицо говорящего качалось, то выплывая под неяркий свет факела, то утопая во тьме. — Боишшшься… Не нужжжно… Водички дай… Питтть хочччу…
Никак не получалось унять отчаянно колотившееся сердце, и я прижала к груди ледяные ладони.
— Вон бадейййккккааа… Ковшшшшшшиком зачерпни. Горюххха…
Амплитуда раскаивающегося на цепях узника увеличивалась, и теперь я могла разглядеть костистое обтянутое кожей тело. Я видела его уже. Кощей наслаждался моим страхом и замешательством.
— Проси, что хочешшшшшь…
Сотни мыслей носились галопом по моей обезумевшей голове, планы, догадки, озарения, обещания толкались и взрывались яркими сполохами.
— Не дам, — я и сама не расслышала себя, — нельзя тебе воды.
— Можжжно, чччуточччек...
Даже понимание того, что этот высушенный упырь висит на цепях и ничего мне сделать не может, поначалу не успокаивало. Все они, жители этого проклятого места, умели влезать в головы к нормальным людям. И всё же нужно было противостоять Кощею.
— Ни чуточки, ни полчуточки не дам! — и откуда во мне столько смелости? — Я тебе воды, а ты меня прихлопнешь здесь, как мышь серую.
— Пожалеешшшь...
— Знал бы ты, о чем я только не жалею, уверяю тебя — будешь на последнем месте! И это... шипеть прекращай, бесит очень, и совсем не страшно!
Я сделала свой ход и обозначила позицию.
Вопреки законам физики, Кощей мгновенно перестал раскачиваться, но глаза его пронизывали красным светом моё лицо.
— Марью боишься?
— С чего бы?
— Домой не хочешь?
— Хочу, очень хочу, но мне пока и здесь интересно. Такое приключение выпадает раз в жизни. — я вздохнула без всякого притворства. — Тем более, что на той стороне я в коме лежу.
— Худая из тебя кликуха, — жуткая улыбка растянула бескровные губы, и два ряда жёлтых зубов влажно блеснули в свете потухающего факела. — Дома во постели валяешься.
— Серьезно? Спасибо за хорошие новости.
— Дурные вести — ноги у тебя нехожие.
— Ничего, у нас медицина далеко ушла от настойки лопуха, мои родные найдут, как справиться с болезнью.
— Яблочко-то подсобило, вишь-ка. Непростое яблочко-то. С заветной яблоньки.
— Подсобило. Слушай,— я совсем перестала бояться Кощея, — а что в этом яблоке такого? Ну, чем оно помогает-то?
— Сок жизненный, — мой чахлый собеседник еще раз качнулся, больше для веселья, чем для устрашения, — яблоня на лукоморной земле стоит. А море то людям не ведомо, да людьми не видано. Лука далеко уходит, волнами перехлёстывается, бурями треплется, а на земле той невидали всякой...
