— Ну, найдём мы тело Яги, и что?
— А то! Шантаж организуем.
— Слав, ты сам себя слышишь? И кто из женщин выберет старое тело вместо молодого? Останется в Марье на веки вечные, и плакала наша ягода.
— И то верно, — приуныл купец. — Ладно, тогда возвращаемся к первоначальному плану: достаем Марьин сосуд и уничтожаем. Только нужно Ягу отвлечь. Она тебя вон за пять вёрст почуяла и примчалась.
— Ивана попросим? — с надеждой глядя на Вороновича предложила я. — Ну, чтобы отвлёк?
— Сексом? — нервно хохотнул Славка. — Да его теперь, когда ты ему всё рассказала, стошнит, а то и вырубит от омерзения.
— Не надо Ивана, — Золик смотрел себе под ноги. — Я отвлеку.
— Ты чего, Василёк? Болит? Медсестру позвать?
— Нет, пап, сон плохой приснился. Странный такой.
— Это просто остатки наркоза из тебя выходят.
— Нет. Это как будто правда. Я Бабу Ягу видела, представляешь? Прямо как в сказке. Живую!
— Ну, ничего в этом нет удивительного. Вот если бы ты мертвую Бабу Ягу увидала, я бы всполошился! — засмеялся отец.
— А ещё меня Кощей целовал.
— Ну, и как тебе? Понравилось?
— Знаешь, он ведь словно любит меня. Ну, я так чувствовала. Любит и ждёт, когда я в ответ полюблю.
— А ты полюбишь?
— В том-то и дело, что вроде как. Но разве можно Кощея полюбить, да ведь?
— Вот мне интересно, а что за препараты тебе вводили. Какие забавные эффекты даёт их применение!
— Ну пап!
— Не обижайся, Жека, спи. Я рядом!
— Дяденька Лешак, миленький, подскажи мне средство! — руки с тоской гладили шероховатый ствол вечного дерева. — Кощей меня…, а я ведь и не знала, что он, как Яга, может любым прикинуться! Сам знаешь, что ему на роду написано, так вот я та самая и есть. Та самая... Не от того ли Марья меня на свою сторону тянула и чистоты требовала? Дяденька, помоги же! Если не спасусь — лучше в омут!
Птицы шумели так сильно, что я не слышала даже собственных слов. Лицо, угадывающееся в рисунке коры, оставалось недвижимым.
Ну хватит. Нужно решать задачи в порядке поступления. Я вытерла слёзы и оттолкнулась от дерева.
— Не в этом, так в другом пособи! Где мне подземелье искать? Прутик твой я потеряла, теперь и не найду. И ёжик у Марьиной души в ногах сидит. Без твоей помощи не обойдусь, мне ведь ещё и Ягу отыскать нужно. Где она живёт-то? И смотреть пыталась, но не вижу, дяденька!
Жёлто-черная птица размером с голубя сорвалась с верхушки, села на нижнюю ветку прямо перед моим лицом и неожиданно визгливо закричала. Тут же подвыванием ей ответил Меченый, гревший на солнышке серый бок.
— Вот я дура! И правда, нюх как у собаки... Тогда ведите!
— Серьёзно? — изба, которая, как гласили сказки, должна быть на курьих ножках, стояла на земле и никакого намека на её двигательную активность я не заметила.
Вход в Марьино царство был и то гораздо заковырестее. Кривовато висящая серая от времени дверь на удивление не скрипнула, внутри было чисто и пахло травами и еще чем-то ягодно-цветочным. Большая не белёная печка, стол, лавки, полынный веник в углу.
— Проходи, — Яга стояла у окна, скрестив костлявые руки. — Гостевать или дело пытать?
— Я...
— Гостевать так гостевать. Садись.
Послушно сев на широкую лавку, в который раз отругала себя за торопливость.
— Стало быть, срок мой пришёл. Чему быть, того не миновать. Только ты зачинщику передай — не бывать никому заместо меня! — лицо Яги изменилось, превратившись в страшную маску. — Слыхала про дуб? Припадала?
— Дуб? — рука нащупала в кармане деревянного ворона. — Да, была рядом. Припадала.
— То-то же! Вот он тебя и подцепил на дубовый-то сучок.
— Кто? — я начинала путаться в происходящем, рушились догадки, воздвигались из зыбкого песка новые.
— Он самый, кому тебя пропрочили, кликуша.
— Послушайте. Врать не буду — дуб мне даёт силу видеть, как все говорят, кликушествовать. Но я не понимаю, о ком вы говорите, бабушка.
— Несмышлёная совсем, вот уж точно — горюха.
Ворча под нос неразборчивые ругательства, Яга убрала заслон, подцепила ухватом большой горшок и, отфыркиваясь по-кошачьему, поставила на стол. Сладковатый пар поднимался вверх, свиваясь в белёсые клубки. В глиняную кружку из большого деревянного черпака полился малиновый узвар.
— Пей, девица, пей. Не вздумай нос воротить...
— Примерно в восемь. Будь готов. С оружием как? — голос Михая был слишком серьезным, и меня передернуло от предчувствия неизбежной беды.
Слишком увлеченно беседовали они с Егором, чтобы услышать, как подкатила сзади моя коляска.
— Чисто всё. Не засвеченный. Еще с тех времен лежит.
— Кто лежит? — тревогу скрыть до конца не удалось, и я заметила, как Миха шевельнул губами, отворачиваясь в сторону. Матерится.
— Сайт лежит. — слишком натянуто улыбнулся Егор. — Мы с Михаилом там в войнушку рубимся. Дос-атака, понимаешь.
— Ну! — неубедительно поддакнул кузен. — вот, надеемся, до вечера починят.
— Ты — в войнушку? И этот человек Гошке запрещает сидеть в компе до ночи? Не верю. Колитесь, что задумали? На дело идёте? Банк брать? Возьмите меня с собой, я на стрёме постою. На меня никто и не подумает.
Мужчины напряглись, и выглядело это весьма комично.
