Воздух помогает мне прояснить разум. Я тут только для того, чтобы забрать свое. Точнее чужие деньги, которые помогут мне вернуть свое доброе имя. Ну и не сесть в тюрьму, конечно. А вот что будет с Сережей? А не все ли мне равно?
Выхожу на крыльцо, кутаясь в дурацкую шаль. На кой черт я ее купила, ума не приложу. Похожа в ней на Солоху. Холодно. Чертовски холодно. Малыш спит, намаялся бедный. Все силенки ушли на борьбу за выживание. А у него еще целая жизнь впереди.
Вздрагиваю, заметив какое-то движение возле изгороди. Там кто-то ругается что ли? Боже, неужели воры. Что делать то? Орать? Так я разбужу ребенка. Может Машка вернулась со своих гулянок? Ну я ей устрою. Хотя… Машка бы не полезла через забор в свой собственный дом, как тать ночной. Да и звонила она, сказала, что останется ночевать в городской квартире.
– Стой. Я орать буду, – вякнула я в темноту, пытаясь разглядеть фигуру грабителя, копошащуюся в кустах. Может кошка соседская просто? Хоть бы, хоть бы. Да какая к черту кошка? По габаритам тогда у соседей сбежал горный лев, не меньше. И рычит там в кустах теперь. – тут камеры везде. Сейчас охрана примчится.
– Не примчится, – хмыкнули кусты до боли знакомым насмешливым голосом. – Их моя охрана как щенков…. Я приказал.
– Какого черта вы тут делаете? – зашипела я, глядя на выползающую из кустов фигуру миллиардера, мецената и инвестора в одном лице, который сейчас больше на лешего похож. И что у него в руках, черт бы его подрал?
– И чего ты не орешь? Мне, кстати, нравится когда…
– Еще одно слово и я вас, вам…
– Что ты меня? – черт, у меня мурашки по всему телу бегут. Судя по ощущению они с кулак и похожи на шерстистых мамонтов. И в руках у него… Твою мать, это что гитара что ли?
– Вы, надеюсь, не собрались музицировать? – сдавленно прохрипела я, борясь с тошнотой, которая стала просто мучительной.
– Ага… Петь хочу, – хмыкнул этот мерзавец. Боже, он пил что ли? Ну точно, как же я сразу не догадалась?
– Вы еще и алкаш, – вздохнула я. – Послушайте, уходите. Сергей сейчас услышит, что вы тут и…
– И что сделает? Может опять с копьем наперевес будет бегать, как при первых наших посиделках. Я тогда был прямо на пол шага от смертоубийства в бане. Или может он снова будет прожигать меня взглядом? Твой муж слабак, Пупсятина. Слабак и трус. А ты… Ты просто бабенка, у которой нет ни гордости, ни какого-то минимального чувства собственного достоинства.
– То есть вы перелезли через забор моего дома только для того, чтобы меня в очередной раз смешать с грязью? – зло прошептала я, борясь с желанием выдрать у этого чертова хмыря из рук гитару и огреть его ее по нахальной румяной физиономии.
– Нет, я пришел тебе спеть «Гори, гори, моя звезда», а потом по ситуации. В моих алкогольных фантазиях, ты должна была растечься ртутной лужицей в моих объятиях, поцеловать меня взасос, сказать, «Вася, я ваша навеки». А я бы на коня вскочил, с тобой на руках, ну и там, в звенящую снежную даль.
– У вас нет коня, – хныкнула я.
– Ты глубоко ошибаешься Пупс, – оскалился этот несносный тип. И у меня появилось острое желание, чтобы все было вот так, как он рассказал. И я замерла на месте. Прикрыв глаза, ожидая поцелуя, или… Что он меня схватит на руки. закинет на коня и упрет в пещеру свою дикарскую.
– Риита, – голос Сережи, несущийся из окна спальни заставил меня вздрогнуть. И все фантазии этого чертяки с гитарой испарились, как туман на солнце. Боже, я совсем сошла с ума, если поддалась безумию пьяного олигарха, лазающего через заборы приличных домов по ночам.
– Это ты там?
– Да. Вышла воздухом подышать. Все в порядке. Сереж, – я поежилась, плечами повела, закутанными в шаль. – Отдыхай.
– Ты одна? Мне показалось, я слышал два голоса, – черт, и что ему не спится? Совесть что ли не дает козлячья? Слух, блин, как у питона.
– Одна. Все в порядке. Пою просто. Малыш спит. Вот я и решила…
– Ну, не гуляй долго холодно на улице.
Я выдохнула, услышав щелчок. Закрыл окно мой муж неверный. Уставилась на Горячева, нахально рассевшегося на ступенях чужого дома. Смотрит на меня, как на мышь глупую. Наверное я и есть такая, как он обо мне думает.
– Заботливый он у тебя, – хмыкнул мой мучитель. – Слушай, неужели тебе нравится, что об тебя вытирают ноги? Я то думал ты мстительница амазонка, а ты…
– Уходите. Пожалуйста. Вы все равно не поймете…
– Я постараюсь, – хмыкнул он, и взгляд его стал пронзительным, словно клинки смертоносные в меня впились. Куда делаясь разухабистая, пьяная глупость. Он снова стал хищником. Страшным, опасным. И мне захотелось, просто до одури, просто до умопомрачения… Все рассказать ему. Ну не совсем рассказать. Не важно. Уткнуться носом в чертову каменную грудь и почувствовать себя слабой и глупой по-настоящему. Может и права Валька? Он сильный и всемогущий. Он сможет мне помочь…
– Уходите…
– А если нет?