– Я приду завтра. Обещаю, – выдохнула я. Он вскочил на ноги легко, подошел почти вплотную. Мамонты превратились в марширующих диплодоков. В животе свилась тугая пружина огненного возбуждения. Ну не может посторонний мужик так действовать на мой организс. Это что-то из разряда сказочных историй. Или может? Тогда это совсем уж ненормально. Если только… да ну нет. Я уже немолодая, не самая прекрасная из принцесс, и совсем не знаю, что значит… Тошнота превратилась в раскалённую лаву, стекающую по горлу к пищеводу. Перед глазами полетели радужные мухи, когда этот наглый захватчик, без предупреждения ужалил меня яростным поцелуем. Слишком горячим. Аж губы зажгло, как от ожога. – Пусти.
– Что? Почему? Пупсятина…
– Меня сейчас вырвет, – рявкнула я, вывернулась из медвежьего захвата Горячева. Боже. Да что происходит?
– Что, прям настолько я тебе противен?
И я хотела сказать, что нет. Что даже все наоборот совсем.
Но не смогла. Метнулась к кустам, которые так любовно обхаживала и удобряла. Садовника думала нанять. Теперь придется их выкорчевать потому что… Мне показалось, что меня наизнанку выворачивает. Боже. Позор какой. Ужас.
Когда я наконец смогла разогнуться, Горячева уже не было. Он исчез, словно испарился. Да и черт с ним. Тоже мне. Принц, блин, на скакуне. Наездник, оооо. Я не пойду к нему завтра, хоть и пообещала. Или пойду? Нет, все таки не буду униджаться. Он прав, я должна быть сильной и независимой. а веду себя как клуша.
Я вошла в дом только спустя полчаса и поняла, что я ненавижу тут все. Все чужое. Хоть и создано мной. Все будто грязное.
Проверила малыша. Он намучился так, что спит без задних ног. Даже кормление проспал. Я свалилась на диван, рядом с импровизированным младенческим ложем, прикрыла глаза. Думала засну сразу, но не смогла.
Мысли не позволили. Притворяться женой любящей я не смогу. Просто потому, что не умею. И потому, что совсем уже не понимаю, что со мной происходит. Ко врачу надо записаться. Наверное гастрит у меня, или желчный шалит. А что, в моем возрасте это нормально, наверное? Главное, чтобы не что-то серьезное. Машка еще совсем ребенок. Хоть и ростом выше меня. Ну и надо успеть обелить себя и отомстить вруну и подонку Райкову. Дел выше крыши. Выше самого высокого небоскреба. И этот Горячев…
Я проваливаюсь в тяжелый сон с мыслями о мужчине, которому просто скучно. И от скуки он явно сходит с ума. Иначе чем его визит сегодняшний объяснить? И сейчас он на меня страшно зол. В этом я уверена абсолютно. И от чего-то этот факт меня страшно бесит и веселит одновременно.
– Выглядишь хреново, – радостно констатировала Катюха, глядя, как я пытаюсь впихнуть в себя кусочек брускетты с любимой рыбой. Сегодня рыба эта кажется мне отвратительной, похожей на пережёванную тряпку. И кофе тоже отвратный, хотя я капучино обожаю.
– Чувствую себя так же. – вздохнула я, отставляя от себя чашку исходящую паром. Еще один глоток и меня снова вывернет. Надо записаться к доктору. И чем скорее, тем лучше. – Ощущение, что меня переехал каток. Мальчик под утро снова температуру поднял. Мальчик, прикиньте? У него имени нет даже. Слава богу няня приехала вовремя. Сергей нанял бонну через агентство. Я не выспалась, злая, меня тошнит и в то же время я страшно хочу есть. Я не успела принять душ, украсть флешку не смогла, дала дурацкое обещание, которое не выполню, скорее всего. Зато мне разблокировал карту Сережа. И теперь я должна купить малышу приданное. А я… Девочки, я не знаю, как жить дальше, вот. И еще мне очень плохо. И стыдно. Потому что я не хочу вот так. Ребенка чужого не могу принять. Я понимаю, он несчастный, и не виноват ни в чем. Но… Я, наверное, очень плохой человек, да?
– Ты нормальный человек, Рита, – вздохнула Валюшка, по руке меня погладила. Но спокойнее мне не стало от этого ее жеста. – Просто очень трудно простить предательство. И ребенка ты не можешь воспринимать, потому что видишь в нем свои нереализованные мечты. И…
– Блин, Валька, когда ты успела мозгоправом заделаться? – перебила подругу Надюшка, до этого молча ковырявшая пальцами салфетку. – Ребенка жалко. Но у него есть родители. А то, что мать у мальчишки кукушкой оказалась, вины нет твоей Ритка. Я помню, ты хотела даже из дома малютки ребенка взять, и его бы ты любила, если бы конь твой тогда в позу не встал. Так что не мучайся моральными страдашками. Есть более насущные дела. Вот…
– Что это? – я уставилась на крошечную флешку, украшенную желтым утенком, которую выложила на стол перед офигевшими нами Надюха.
– Ключ от квартиры, где деньги лежат, блин, – хмыкнула эта холера. Надо же. Она что копперфильдиха? Откуда у нее носитель, ради которого я полночи простояла, согнувшись крючком у двери спальни, где изволил почивать мой муж изменщик? – Марго. Соберись.
– Но как?