— Спасибо за предостережение, Василий! — искренно поблагодарил Август. — Теа собирается сегодня на гуляние, которое устраивает принцесса Екатерина в Петергофе. Присоединюсь, пожалуй, к ней и я. Все-таки будет там не одна.
— Мое присутствие вам не помешает? — деликатно поинтересовался граф Василий, явно довольный принятым решением.
— С каких пор ты стал нам мешать? — искренно удивился Август, испытывавший к графу Василию дружескую симпатию. — Анна Захаровна к нам тоже присоединится?
— Думаю, что не откажется, — усмехнулся в ответ собеседник, явно удовлетворенный словами Августа.
— Значит, решено, — подвел черту Август, — едем вместе, вчетвером.
Не надо было быть семи пядей во лбу, как говорят в России, чтобы понять: охотница и лейб-гвардейский офицер в бою, если таковой случится, никогда не помешают…
2.
"Принцессин двор" гулял в Нижнем парке поблизости от Большого Петергофского дворца. И следует заметить, принцессы, привыкшие потакать любым своим капризам, гуляли широко: весело и пьяно, благо и многочисленные гости "девичьего угла" ни в чем себе не отказывали. Ели и пили на морозе, танцевали на снегу и даже прыгали через костры. Последнее, впрочем, относилось к одним лишь мужчинам. Женщинам разгуляться по-настоящему мешали тяжелые зимние платья, в которых даже подол толком не задрать. Но зато все остальное присутствовало в ассортименте: громкий визг, песни и пьяный смех, легкий флирт и жаркие поцелуи в шатрах и павильонах, разбросанных по всему парку. Кое-где влюбленные парочки одними поцелуями не ограничивались, так что в общий шум тут и там вплетались недвусмысленные стоны и лихорадочные признания в любви. При этом лексика "галантных кавалеров" и "нежных дев" могла заставить покраснеть и видавших виды ветеранов куртуазных игр.
Горели костры. Повара запекали телятину на углях и жарили баранов и коз на вертелах. В больших котлах варились глинтвейн и взвар. Слуги спешили с переменами блюд к "обеденным павильонам", а там вкушавших "от плодов земных" и крепко выпивавших гостей развлекали доморощенные скоморохи и шуты, французские певцы, немецкие музыканты и итальянские жонглеры. Однако Августу было не до развлечений. Он, разумеется, выпивал — слишком много шампанских вин и русской водки, но с этим уже ничего не поделаешь, — и закусывал чем боги наградили. Смеялся и шутил. В общем, старался не выделятся на фоне всех прочих гостей, но был при этом предельно собран и насторожен, и внимательно следил за всем, что происходит вокруг него, но, в особенности, за тем, что и как происходит вокруг графини Консуэнтской. Его несколько успокаивало присутствие на празднике двух сильных чародеек — сестры Весты и принцессы Елизаветы, — а также поляницы-охотницы Аннушки Брянчаниновой, но Август никогда не забывал, что береженого и боги берегут. И хорошо, что не забывал.
Этих опасных людей он увидел прежде, чем они успели нанести свой роковой удар. Вернее, сначала Август заметил одного из них. Как ни странно, этот высокий, крепкого сложения мужчина был одет во все черное, что сразу выделяло его на фоне всех прочих участников гуляний, одетых ярко и дорого и уж точно не в такие траурные цвета. Другое дело, что Август не замечал этого "темного пятна на ткани мироздания" до тех пор, пока незнакомец не приблизился к Татьяне на полсотни шагов. Но в тот момент, когда, преодолев наведенный морок, Август его все-таки увидел, он сразу же понял, что человек этот является сильным колдуном, и что как раз сейчас, в этот самый момент, волхв — как называли в России темных колдунов и светлых волшебников — "перебирает" магические потоки, формируя какое-то неизвестное Августу, но, очевидным образом, мощное и, значит, крайне опасное заклятие.
