Волчья песнь полностью

Смеялись. Обнимали. Гладили по голове, запуская пальцы в мои волосы. Обхватывали руками за плечи. Прижимались своими лбами к моему. Говорили, что я отрада для их глаз. Что скучали по мне. Что как только я буду готов, они заставят меня работать, пока я не сотру все руки до костей.

Я не мог найти слов, чтобы ответить им. Иногда, когда сердце переполняют эмоции, ты будто лишаешься голоса, и единственное, что остается — держаться изо всех сил.

* * *

Домой я возвращался в сумерках.

На грунтовой дороге меня никто не ждал.

Я и не рассчитывал, что будет иначе.

Но все равно стало больно.

Угасающее солнце проглядывало сквозь деревья.

Я провел рукой по высокой траве, что росла вдоль дороги.

Размышляя о том, куда иду.

Что делаю.

Сколько времени пройдет, прежде чем смогу снова свободно дышать без этой тяжести, сдавившей грудь.

Сколько времени пройдет, прежде чем моя стая перестанет быть такой разбитой и раздробленной.

Как скоро Джо снова заговорит со мной?

Хоть с кем-то из нас.

Я задавался многими вопросами.

Остановился только перед своим домом.

Мой дом. Не тот, что находился в конце переулка.

Я стоял и глазел на него.

Затем приказал себе идти дальше.

Чтобы прийти к Беннетам. Остаться у них, как я и делал всю прошлую неделю.

Нужно было проверить, как они. Убедиться, что с ними все в порядке. Удостовериться, что они хоть что-то съели. Я не мог позволить волкам голодать.

Так что не трудно представить мое удивление, когда я вдруг оказался у собственной входной двери, а рука зависла над дверной ручкой. Я велел себе уйти.

Но вместо этого положил руку на ручку и повернул ее.

Она не поддалась.

На миг я растерялся.

Но потом до меня дошло, что она заперта, хотя мы никогда не запирали дверь. Даже после того, как отец ушел, потому что у нас не было для этого причин. Мы жили в деревне. Дом в конце переулка пустовал, а потом в нем поселились волки. Не происходило никаких преступлений, никакие монстры не выходили ночью из леса.

Во всяком случае, раньше.

Все изменилось, и рука задрожала от этой мысли.

У меня не было с собой ключей. И я не знал, где они. Мне они никогда не требовались…

— Мы положим его сюда, — прошептала мама. — На случай, если он тебе когда-нибудь вдруг понадобится…

Запасной ключ.

Мама оставила запасной ключ под крыльцом, спрятав его под камнем.

Она показала где, как-то однажды, когда мне было девять. Или, быть может, десять лет.

Прежде чем успел задуматься над тем, что делаю, я спустился с крыльца и сунул под него руку.

Но отыскать камень сразу не вышло. Попадались только опавшие листья да пауки, все, кроме гребаного камня…

Пока вдруг костяшки пальцев не черкнули по нему.

Я вытащил его на свет. Он помещался в ладони так же, как и тот, что я нашел в лесу. Тот самый, которым я ударил Ричарда. Он…

Но ключа не было.

Я перевел дух.

Покачал головой.

Посмотрел снова.

И заметил его. Просто немного в грязи. Прямо на нем свернулся колорадский жук, серый и блестящий.

Только взяв ключ, я понял, что последним человеком, который прикасался к нему, была моя мама.

Отец никогда им не пользовался. В этом не было нужды. Если он возвращался домой поздно, вываливаясь из грузовика и теряясь в пивном угаре, дверь всегда была открыта.

Я тоже никогда им не пользовался. Не важно откуда возвращался домой — из школы, с работы, из библиотеки. С прогулок в лесу, где чувствовал, как территория Томаса гудит в моих венах.

Мама была последней, кто прикасался к этому ключу.

Вспомнился тот день, когда я впервые взял в руки свою рабочую рубашку, на которой аккуратными стежками было вышито мое имя.

Вспомнил, как в первый раз держал за руку Джо — маленький торнадо, который твердил, что от меня пахнет конфетами и сосновыми шишками. Эпично и восхитительно.

Это казалось таким же важным.

Я снова поднялся по ступенькам к дому.

Вставил ключ в замок.

Механизм щелкнул.

И я провернул ключ.

Прижавшись лбом к деревянной двери, сделал вдох.

Свет за моей спиной постепенно мерк. Тени удлинялись.

Вынув ключ из замка, я спрятал его в карман, чтобы не потерять.

Повернул дверную ручку и открыл дверь. Петли скрипнули.

Тени в доме казались еще мрачнее. Я сделал шаг вперед, и в нос ударил запах дома, состоящий из аромата сосны и мебельного лака. Весенних цветов и осенних листьев. Сахара и специй. От него веяло теплом, но было и еще кое-что, ведь так? Тот самый металлический запах грязных монет, примешивающийся к запаху дома. Потому что это был не сон. Я настолько отчетливо ощущал боль в груди, что прекрасно это понимал.

Я закрыл за собой дверь.

В доме было темно.

И направился в сторону кухни. Или наверх. В ее комнату. Или же в свою. Мне требовалась новая одежда. Всю последнюю неделю я носил одежду Картера, и хотя стал пахнуть как стая, мне нужно было снова пахнуть собой. Таков был план. Весьма хороший. Подняться наверх и взять чистую одежду, несколько сменных вещей, а потом…

Я вдруг оказался в гостиной.

Мне говорили, каково это будет.