Руки страшно задрожали, ноги меня не слушались, как и мозги, кажется… Горло перехватило от паники и я лишь пятилась, затравленно озираясь по сторонам, будто боялась, что кто-то из «этих» уже забрался в дом. Зажала рукой рот, чтобы не закричать, и вдруг только сейчас подумала о подруге. Иринка… Где она?! Что они с ней сделали?! Не может быть, чтобы их интересовала лишь я… Почему-то именно при мысли о ней, голова наконец-то начала работать, пытаясь отыскать какую-то лазейку к спасению. Может быть, мне удастся найти чьи-то ключи от машины и уехать на ней? А еще мне может понадобиться оружие, чтобы себя защитить. Сердце опять забилось в горле, когда прочувствовала весь ужас своего положения. Бросилась к одному из кухонных ящиков, с шумом раскрыла и трясущимися пальцами выбрала один нож — совсем маленький, простой, с деревянной ручкой, которая целиком помещалась в ладони, зато острый на конце и хорошо заточенный. Потом ринулась в прихожую у задней двери, через которую мы заходили в дом со стороны парковки и тут же принялась перебирать чужие сумки, рюкзаки, барсетки, косметички и прочие вещи. Бинго! В одной из дамских сумочек обнаружила ключи от Мерседеса. Даже не знаю, на что я рассчитывала… Что он будет ждать меня у самой двери?! Что он окажется единственным Мерседесом на парковке? Или что никто не помешает мне до него добраться…
Понимая, что время поджимает, и кто-то может в любой момент прийти по мою душу, схватила свою куртку и застегнулась на молнию до самого конца. Потом натянула шарф, шапочку, перчатки и проверила нож в кармане, который тут же тоже застегнула на кнопку, чтобы не потерять единственное имеющееся у меня оружие. Не успела сделать и шагу к двери, как она распахнулась. На пороге почему-то стоял Влад. Он смерил меня вовсе не невинным взглядом и пошленько ухмыльнулся. За его спиной стояли и двое других незнакомых мне парней, лица которых даже не отложились в сознании. Шанса бежать прямо сейчас точно ожидать не стоило. Судорожно сунула руку в карман и на всякий случай стиснула нож.
— На выход, малышка… — промурлыкал Влад, вовсе не тем рассудительным и доверительным тоном, каким говорил с нами накануне. Сейчас он походил на всю эту шайку — такой же похотливый, насмешливый, одержимый и опасный. Не знаю, как заставила себя сделать шаг ему навстречу. Он оправдал все мои опасения — вдруг протянул руку, схватил за куртку, потянул на себя, развернул и тут же прижал спиной к дверному проему. Нависнув надо мной и продолжая держать за грудки, словно нашкодившего котенка за шкирку, склонился и неожиданно лизнул в губы, заставляя сжаться, зажмуриться и резко отвернуться. Только вот увернуться оказалось не так уж просто. Его хватка стала удушающей, даже на цыпочки пришлось встать, ухватиться за рукава его куртки и невольно прижаться к нему, чтобы не упасть. Горячее мятное дыхание обожгло лицо, мужские губы накрыли мой рот, безжалостно терзая. Стиснула зубы, не пропуская внутрь его нагло ласкающий язык, попыталась заверещать и ударить его кулаками по плечам. Только мягкий пуховик и мои теплые перчатки, конечно, смягчили это жалкое сопротивление, практически сведя на нет. Почувствовала себя испачканной, липкой, униженной и беспомощной уже не первый раз за этот ужасный день. Со стороны услышала дикий гадкий ржач этих отморозков и мерзкие фразочки типа: «Давай, вылижи ее как следует», «Пусть потечет», «Ничего нет слаще охоты на текущую целочку».
Уже ничего не понимая, затрепыхалась, пытаясь вновь обрести почву под ногами и вырваться, когда его губы вдруг отпустили мои и влажно скользнули по щеке к уху.
— Можешь доверять только черному волку, — шепнул он вдруг горячо и пронизывающе. — Хотел бы поручиться и за себя, но, боюсь переоценить свои возможности… Ты слишком… вкусно… пахнешь… и слишком обильно течешь… — последние несколько слов прозвучали как угрожающий рык, а безжалостная рука, держащая за грудки, дернула и толкнула куда-то в сторону выхода. Попятилась, оступилась и упала бы со ступеней дома, если бы меня не поймали еще чьи-то руки. Сердце заходилось в припадке ужаса, перед глазами все мелькало и плыло. Меня обступили высокие фигуры в зимней одежде. Лишь урывками отличала сальные взгляды, нахальные ухмылки и мерзкие смешки. К уху вновь кто-то склонился и противно лизнул, ошпаривая бесстыдным шепотом.
— Ну что, повеселимся, птенчик? Люблю трахать таких робких и трепыхающихся…
Меня вновь толкнули спиной еще в чьи-то липкие объятья.
— Она наверняка любит жестко… — прорычал на ухо кто-то еще, зарылся лицом под мой шарф и куснул за шею.
