Я попыталась взвалить Горо-сана на спину, но он был слишком тяжёл. Пришлось освободить его от лишних вещей, доспехов, оружия. Я аккуратно спрятала всё около самой толстой сосны под корягой, понадеявшись, что ронин сможет потом отыскать. Если поправится. Когда поправится. Найденные медные монеты я взяла с собой, чтобы расплатиться с лекарем.
Лишь к вечеру я смогла дотащить Горо-сана до городской стены. Выбившись из сил, я представляла собой жалкое зрелище, но пыльное и измятое косодэ теперь не привлекало лишнего внимания. Ронин без доспехов тоже выглядел как простой крестьянин.
Стражник у ворот попытался нас остановить — приличные люди в сумерках не шастают, но несколько монет убедили его, что врач нам нужен очень срочно. Он велел идти прямо до центральной площади, потом в торговых рядах свернуть направо и там поспрашивать Агава Камэ-сама, старую черепаху-врачевательницу. По улице идти было проще, под ноги не попадались камни, кочки и торчащие корни, но всё равно мы двигались медленно. Люди расходились по своим жилищам.
Бумажные фонарики подсвечивали тонкие стены двухэтажных домов, вдоль дороги сидели зеваки. К рыночной площади мы добрались уже в темноте. Мне стало не по себе от жадных взглядов незнакомых мужчин и женщин. Я осмелилась спросить у одной про старую черепаху, и тётушка неопределённо махнула в один из переулков. Какой-то пожилой человек, заметив мои мучения, обратился сам. Один глаз у него был закрыт повязкой.
— Агава-сама живёт чуть дальше, могу вас проводить.
Я поклонилась в знак признательности, как могла с Горо-саном, повисшим на плече. Наверное, волчья сущность или страх за жизнь ронина придавали мне сил, иначе не знаю, как смогла его дотащить. Пока мы ковыляли, старик рассказывал:
— Мудрая женщина, наша черепаха, много раз мне помогала. Только вот никак не пойму, как мне добраться домой.
— Вы потерялись? — спросила я, испугавшись, что старик не в своём уме и выведет нас не пойми куда.
— Я забыт, как мошки в старом рисе. Моё поле засохло, ястребы не кружат над ним, потому что не видать ни одной мышки…
Он так и продолжал бормотать, я слушала вполуха, уже понимая, что старик — ёкай, дух забытого, заброшенного предмета, отчаявшийся найти покой. Ещё несколько лет — и он станет опасен для окружающих. И всё же он вывел нас к дому Камэ-сама. Это оказалось одноэтажное здание, а улочка до того узкая, что мы с Горо-саном еле протискивались. Нигде не горел свет. Я постучала. Тишина.
— Похоже, никого нет.
— Не беда. Я вам открою.
Призрачная рука старика нырнула сквозь стену, и дверь отползла вбок. Я опустила Горо-сана на земляной пол.
— Здесь ничего нет! Моему другу срочно нужна помощь, иначе он погибнет.
— Я приведу черепаху, если поможешь мне выбраться.
— Хорошо, только скорей. — Я чуть не взвизгнула.
— Не трогай здесь ничего, иначе черепаха разозлится, — предупредил старик и скользнул сквозь другую стену.
Я стояла в замешательстве, прислушиваясь. Вдруг старик набросится на меня? Или там в засаде ждут бандиты? Надо было вспомнить всё, чему меня учил Эол. Тело само заняло стойку для защиты или нападения, но я всё ещё не понимала, что надо делать.
Послышался шум, и из соседней комнаты появилась старуха. Она вовсе не выглядела как черепаха или ёкай.
— Бессовестный Доротабо, — прохлопал её беззубый рот. — Будит меня среди ночи! А ради чего?
— Простите, но нам срочно нужна помощь. У моего друга сильный жар.
— Ты не сможешь ему помочь, и он тебя убьёт. Не дружок. Доротабо. Ты ведь пообещала ему услугу за услугу?
— Пообещала помочь выбраться, что бы это ни значило.
— Доротабо — дух рисового поля за городом, которое забросили и построили там скотный двор. Доротабо появляется ночью, когда никого из города не выпускают, и не может выбраться. Печальная история. Правда, если доберётся до поля и увидит лошадиный навоз вместо риса, совсем озвереет. Не стоит рисковать.
— Он хочет вернуться к родному полю? Или любое рисовое поле сгодится?
— Да кто его знает, ёкая этого. Тебя точно убьёт.
— Я всё же рискну. Вы поможете Горо-сану, а я Доротабо. Старик больше не будет вас будить по ночам и докучать.
Агава Камэ-сама задумалась, почмокала сморщенным ртом и заявила:
— Ладно, но оплата вперёд. Если ты умрёшь.
Что ж, вполне справедливо. Я оставила ей деньги и ронина и вышла наружу. Там уже ждал Доротабо.
— Идём, — просто сказала я.
В его глазу вспыхнуло волнение, видать, не каждый добровольно выполнял обещание помочь.
— На юг, — уточнил он, и мы направились к южным воротам.
— Так что, это стражники тебя не выпускают? Ты же можешь ходить сквозь стены.
— Только не через городскую.
— А днём? Пытался объяснить им, в чём дело?
— Днём я сплю в бутылке для сакэ, а ночью стражники ничего не хотят слушать. Много раз пытался.
— Деньги предлагал?
— Не берут, говорят, от ёкая потом проблем не оберёшься.
Город в глубокой ночи был тих и безмятежен. Всего один раз мы прошли недалеко от пьяного застолья, слышали шум и видели отсветы огней. В остальном же было спокойно. Я прислушалась к внутреннему голосу, пытаясь различить в нём эхо Эола. Его уроки, его наставления.
