Время, как воздух, обволакивало меня. По нему текли потоки энергии. Я могла дёрнуть один, словно струну, и услышать ноту. Звук взвивался в небо и распадался тысячами невидимых искр. Мы подошли к воротам. Стражник стоял, опершись спиной на стену. Казалось, спит. Но, услышав или почувствовав наши шаги, он вскинул голову.
Я взмахнула рукой и остановила время. Честно говоря, не совсем остановила, а лишь замедлила, как показывал Эол, но стражник замер.
— Бежим, Доротабо!
Я схватила его за руку и ринулась вперёд, молясь, чтобы страж ворот принял нас за сон или мелькнувшую тень и не бросился следом. Быстро открыла задвижки. Мы выскользнули наружу — почти сразу услышали скрежет закрываемых засовов, но всё равно пробежали ещё немного вдоль стены.
— Поверить не могу, что у тебя получилось! Почему он за нами не погнался?
— Отвлёкся. Давай найдём твоё поле, хочу скорее вернуться к черепахе.
Старик хмыкнул и принялся осматриваться по сторонам. Пахло сеном и навозом. В вышине мелькали звёзды, здесь, за стеной, воздух был прозрачней, прохладней, словно волшебней. Интересно, может ли Эол найти меня здесь и присматривать за тем, что со мной творится? Шпионить? Я отмахнулась от этой мысли.
— Ох, — простонал Доротабо, — тут оно и было! Полюшко моё!
Из открытого глаза потекли слёзы. Мы прошли ещё немного, пока не увидели коровник. Я подумала, что здесь, наверное, держат животных для продажи, а не для работы в поле, и не помешает дух, который присматривал бы за ними.
— Не так уж это плохо — сменить рисовое поле на животных, — сказала я, — нужное для города место.
— Думаешь?
— Ты не забыт, Доротабо. Просто тебе пора измениться. Стать кем-то новым. Если ещё хочешь жить недалеко от людей. Не позволяй тем, кто не пускал тебя домой, оказаться правыми, не становись бакэмоно. Будь мирным духом. Это наверняка хорошее место.
— С коровами и лошадьми?
Я кивнула. Доротабо направился к животным, и мне подумалось, что они поладят. Я постояла ещё немного, глядя ему вслед. Доротабо оказался милым стариком, и я не жалела, что помогла. Обычно городские ёкаи старались ладить с людьми, но были и дикие — что караулили путников в дороге, нападали, грабили и убивали. Надеюсь, Доротабо будет счастлив на новом месте.
Я побрела обратно, но поняла, что у меня нет денег или силы открыть ворота, чтобы вернуться в город, не привлекая внимания, и придётся ждать рассвета под стенами.
Агава Камэ-сама удивилась, что мне удалось помочь Доротабо. Сначала она поглядела ошарашенно, потом взвизгнула и принялась осыпать меня вопросами. Потом не поверила, но разрешила остаться до вечера, когда обычно появлялся старик, а ещё помочь с Горо-саном и с другими больными.
Люди целый день приходили заказать различные снадобья, часто просили микстуру от кашля или что-нибудь для мужской силы. Я тихо посмеивалась, но записывала просьбы. У черепахи имелся даже особый пункт — приворотное зелье, но она призналась, что это просто настойка горькой полыни, которая щипала горло и дурманила голову на несколько часов — чтобы неповадно было приходить с такими глупыми просьбами. Но кто-то всё равно упорно распускал слухи, будто Камэ-сама готовит лучшие афродизиаки в провинции. И разные простофили не переставали съезжаться в город за ними.
У Горо-сана жар не спадал. Я сильно волновалась. К счастью, Камэ-сан, как я стала её называть, не бросила его лечить и даже позволила мне жить в её небольшом домике, пока ронин не поправится. Он лежал в приёмном зале, куда заходили все посетители, Камэ-сан жила в задней комнате, где стоял очаг. Она приглашала меня к себе, чтобы поесть, а потом стала просить готовить. Вечером, когда все расходились, я раскладывала циновку рядом с Горо-саном и рассказывала ему, как прошёл день, как переживаю о нём и молюсь, чтобы он скорее поправился. Иногда, в особенно тёмные и тревожные ночи, когда сон никак не хотел приходить, я просила у него прощения за то, что напала и поранила.
Когда днём появлялось свободное время, я бродила по городу, который оказался огромным. Западная его часть, где располагался замок, выходила к морю, прекрасному и спокойному, а с трёх других сторон отходили широкие тракты для торговцев и путешественников. Я расспрашивала на улицах о торговом караване кугэ Судзуми-сама из Хэйан-кё. Конечно, прошло больше года, вряд ли кто-то вспомнил бы всё в подробностях. Если бы только найти человека, который с ним работал. Например, в порту или на рынке. Но люди не просто не помнили, они вовсе не хотели разговаривать, едва заслышав имя Судзуми.
Однажды Камэ-сан спросила меня:
— Зачем ты ищешь Судзуми-доно? Слышала, как ты всех подряд расспрашиваешь. Знала бы, что от тебя столько проблем, не оставила бы здесь.
— А что вы о нём знаете?
— Он бывал здесь. Кугэ живут в Хэйан-кё. Но этот не такой, как большинство аристократов. Жестокий, властный. Всегда хочет больше богатства и влияния. Ему бы самурайский меч… Не связывайся с ним.
— А что он здесь делал?
