Лица казались знакомыми и почти одинаковыми: чёрные волосы до плеч у женщин, совсем короткие у мужчин, ни бороды, ни усов ни у кого. Я шла медленно и всматривалась, но черты становились всё менее различимыми. Белые воротнички рубашек, серые лацканы пиджаков. И лица — лиц уже почти не было видно.
Я поднялась в зал, где стояли отгороженные низкими перегородками столы. Люди сидели, перебирали бумаги, говорили, но слова превращались в гул. Куда я попала?
— Миюки-сан, займите своё место!
Рядом со мной стоял невысокий человек. Я различала лишь его тёмные брови, подрагивавшие на безучастной маске лица. Он подтолкнул меня вперёд, и я села за свободный стол.
— Миюки-сан, вы витаете в облаках. Извинитесь и принимайтесь за работу!
— Миюки-сан, пойдёте обедать?
Голос Коити. Он протягивает мне коробочку с бэнто, внутри рисовый колобок и обжаренные сосиски.
Работа? Обед? Я огляделась: всё расплывалось. Люди казались тенями самих себя. Конечно, Страна Теней. Коити предлагал еду, я чувствовала, что должна отказаться. Но сил прямо сказать «нет» у меня не было, поэтому я просто робко мотнула головой и попятилась назад.
И в этот момент что-то произошло. Воздух загустел, в ушах зазвенело. Ближайший ко мне серый безликий человек вдруг обрёл лицо — и оно было ужасным. Его рот искривился и распахнулся, словно у Кутисакэ-онна, а потом застыл кровожадной маской. Следом за ним и остальные окончательно потеряли человеческий вид. Я споткнулась, упала, побежала ещё быстрей. Нужно было выбраться оттуда, как можно скорее увидеть чистое небо!
Я бежала по улицам, где небоскрёбы уходили так далеко вверх и подступали так близко друг к другу, что я начала задыхаться. Казалось, воздух выкачали из города. Я снова упала.
Площадь. Посередине дуб — толстый, древний. Зелёные листья яркими пятнами выступали на фоне серых зданий. Под дубом сидела женщина, я уже встречала её раньше. Она сияла божественной красотой, словно солнце в первый день настоящей весны.
— Присядь со мной, Миюки. — Её голос звучал как музыка, а тело благоухало луговыми травами и первыми цветами яблонь.
Она плела кумихимо, толстый шнур из шести голубых и розовых нитей — каждого цвета по три оттенка. Обычно рукодельницы вязали их на станках, но богиня легко справлялась с помощь небольшого бумажного кружочка.
— Аматэрасу-о-миками, — выдохнула я.
— Возьми. — Она протянула мне круг с нитями.
Я моргнула, и небоскрёбы исчезли. Мы сидели под дубом посреди поля, усыпанного луговыми цветами: красными маками, синими васильками, жёлтым рапсом, белыми ромашками, голубыми незабудками. Запах одурял. Ветер развевал наши волосы. От его настойчивых порывов нас прикрывал лишь широкий дуб. Листва переговаривалась, позвякивали жёлуди на ветвях.
Глядя, как ловкие пальцы богини сплетают шнур, образуя плавный переход цвета от розового к лиловому и голубому, а потом обратно, я подумала, что она плетёт рассветное небо. У меня в руках оказались нити — серебристая, белая, жёлтая и золотая, но я не умела плести кумихимо.
— Аматэрасу-о-миками, я не знаю, что делать. — Плечи мои сгорбились, словно под весом Фудзи, голос хрипел от подступающих слёз. — Я не предназначена для этого! Я глупая никчёмная девчонка, которая всю жизнь смотрела на мир свысока, с иронией и сарказмом, потому что думала, что скоро умру. Я старалась не привязываться к людям, была холодна с родителями, чтобы по мне никто не скучал. А теперь мне больно. Потому что я люблю их! — Из глаз покатились слёзы. — И не знаю, что делать. Что мне делать? Я не готова жить эту сложную взрослую жизнь. Не знаю, как спасти Коити, Эола, Хару, Алисию, даже Каю! Не знаю, кто прав! Это не мне решать!
Ветер вокруг нас стих. То ли мои слова успокоили стихию, то ли отрешённый взгляд богини.
— Каждый, кто живёт на земле, принимает такое решение, — наконец разомкнула она губы. — Ты привязалась, полюбила. И в тебе таится сила, что может всё уравновесить. Поверь мне.
— Это не так! Ты ошиблась.
— Вы с Каей не просто оборотни, Миюки. Кая — богиня-лисица, кицунэ, обманщица. — Голос Аматэрасу-о-миками звучал нежным, успокаивающим переливом, будто богиня говорила о горном ручье или цветах на ветру, а не о жестокой и беспощадной старейшине Круга пяти Солнц. — Но она не приемлет свою суть и поэтому стремится к крайней степени Порядка. Она надеется исправить всех, в том числе и себя. Кая лишь заблудилась в отрицании, в осуждении и неприятии. Она не спасёт других, пока не может спасти себя. Кая не должна захватить власть. Но ты другая, Миюки…
— Другая? — Я всем телом подалась вперёд, желая впитать каждое слово.
— Ты — оками, богиня-волчица, защитница людей. Ты знаешь истину.
— Ничего я не знаю!
— Просто прислушайся.
Я закрыла глаза, и образы замелькали перед внутренним взором. Мацури. Кумихимо. Последовательность и сумбур. Порядок и Хаос. Сплетение. Судьбы. Миры.
— Но как мне это сделать?
— Есть предмет, что отражает одинаково и Порядок, и Хаос. Одновременно. Ты понимаешь, о чём я говорю?
