Тогда Вол’джин надавил левой рукой и потянул назад правой. Движение развернуло изогнутое лезвие глефы, которое врезалось в спину зандалара. Вол’джин поднял руки вверх. Лезвие аккуратно прошло мимо почки, перехватив артерию, которая ее питала, как и ту, что слала кровь в ноги зандалара. Темный охотник высвободил лезвие в алом всплеске. Враг упал вялым узлом конечностей, плеща кровью на пол.
– Вол’джин, берегись!
Чьи-то руки оттолкнули тролля в сторону. Вол’джин споткнулся о ноги мертвого противника, больно приземлившись и перекатившись. Он поднялся тогда, когда копье могу, которое угодило бы ему в спину, попало в живот истерзанному Тиратану Кхорту. Попало с такой силой, что отнесло его спиной к стене. Там наконечник копья и застрял, и человек, пригвожденный к камню, уставился на копье, закопавшееся ему во внутренности.
Могу ринулся вперед, подняв руки и направляясь к Вол’джину. На копье он даже не глянул. Ярость в его глазах и подергивающиеся пальцы выдавали намерение разорвать Вол’джина, оторвать ему конечности одну за другой.
Так бы оно и случилось, если бы Тажань Чжу не взмыл в воздух, нанося удар ногой. Настоятель Шадо-пана попал могу в левый бок и промял доспехи. Он ударил с такой силой, что могу отшатнулся вправо и врезался в зандаларов, окружавших Ялию и Чэня. Тяжело приземлившись на одного из них, он быстро вскочил на ноги. Тот факт, что при этом могу раздавил троллю череп, был как будто недостоин его внимания.
Вол’джин подхватил глефу, вернув себе равновесие, затем поднялся и увидел, как могу бросается на пандарена. Тяжелые удары осыпали землю в том месте, где всего мгновение назад стоял Тажань Чжу. Они раскололи камень и сотрясли землю. Замелькали кулаки. Ноги поднимались, подсекали и били. Могу, явно опытный в рукопашном бою, да еще и крупнее врага, так и не мог коснуться пандарена.
Тажань Чжу пригибался, или плясал, или перекатывался и переворачивался. Он перепрыгивал через широкие замахи ногами, затем ускользал от комбинаций. Могу сменял стойки – Вол’джин узнал несколько по тренировкам, – и все же пандарен не принял противоположную стойку. Он просто оставался неуловимым, словно призрак. Чем тяжелее давил могу, тем легче он убегал, пока враг наконец не остановился, чтобы собраться с мыслями.
И тогда Тажань Чжу напал: почти игриво скакнул вперед, затем провел удар ногой справа. Он попал могу по середине бедра и с хрустом переломил кость. Не успел пандарен приземлиться, как нанес новый удар, на сей раз левой ногой. С громовым треском смялось и другое бедро.
Пока могу падал наземь, Тажань Чжу встретил его кулаком. Удар лапой, словно копье, пронзил нагрудник могу с оглушительным хлопаньем. Лапа скрылась в груди могу по локоть. Твердые пальцы промяли наспинную пластину изнутри.
Старый монах высвободил лапу и отодвинулся, пока могу падал лицом на пол. Тажань Чжу миг смотрел на него, затем взглянул на завороженных зандаларов. Поправил окровавленный рукав.
– Уходите, не то мы будем вынуждены уничтожить остатки вашего войска.
Правая рука Кхал’ак взмахнула раньше, чем Вол’джин успел выкрикнуть предупреждение. Тонкий нож крутанулся в воздухе в направлении старого монаха. Пока тот летел к цели, зандаларка подхватила с земли меч и бросилась на Тажаня Чжу.
Правая лапа пандарена сделала круговой жест, от себя наружу. Он отмахнулся от кинжала тыльной стороной лапы и перенаправил клинок. В мгновение ока тот уже дрожал в зандаларе, погрузившись в горло раньше, чем жертва или его товарищи поняли, что их вожак бросила нож, или даже раньше, чем кто-то успел осмыслить предупреждение монаха. Оглушенные разворачивающимися событиями, они оставались будто приросшими к месту.
А между Кхал’ак и монахом возник Вол’джин.
– Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы предлагать пощаду.
Ее глаза полыхнули.
– Ты предаешь своих повелителей.
– У темных охотников нет повелителей.
Кхал’ак напала – мастерски, как тролль, которого он только что убил, а возможно, и быстрее. Клинок блистал в змеиных изгибах и ударах. Вол’джин блокировал мало ударов, в основном парировал или отводил в сторону. Она не открывалась для атаки, но это бы не имело значения. Его мышцы уже горели от усталости. Вол’джин сомневался, что успел бы проникнуть сквозь ее оборону. А Кхал’ак как будто чего-то ждала, имея преимущество – она уже видела его в бою.
«Что она увидела?»
Словно прочитав его мысли, Кхал’ак надавила. Она резала сверху и снизу, обходила справа, с его сильной стороны. Должно быть, она заметила, что противник бережет левое плечо, но от этого удара он уже оправился. Если дело не в этом, что же она желала использовать?
Тогда Вол’джин понял, что неважно, что она видела, ведь он знал, чего она
