Левая рука опустилась, прижав запястье Кхал’ак к его боку. Зандаларка подняла взгляд – ярость в глазах грозила полыхнуть и обжечь его. Вол’джин ответил презрением – не потому, что она была врагом, но потому, что она была скверной, грозившей уничтожить Пандарию и всех троллей. Он выдержал ее взгляд так долго, чтобы она точно поняла, а затем убил.
Быстро.
Безжалостно.
Каждый раз, когда она видела его в бою, он пользовался глефой и сражался в традиционной технике. Единственное, чего она не видела и о чем не знала, – подготовка, что он получил в Шадо-пане.
«Ее подобало убить голыми руками».
Копьеподобный удар сокрушил ее гортань и трахею. Пальцы вонзились глубже. Хрустнули позвонки, став под кончиками пальцев из твердых мягкими, как каша. Осколки кости вошли в спинной мозг.
Кхал’ак пошатнулась от силы одного удара. Ноги ее уже не работали. Она рухнула рядом с мертвым могу. Ядовито уставилась на него, но лицо ее синело, пока она пыталась сделать свой последний вдох.
Не получилось.
Войска зандаларов стояли на месте, на их лицах было ясно написано изумление. Кхал’ак мертва. Их капитан мертв. Два могу мертвы, и слишком многие их товарищи мертвы, или стонут, или умирают снаружи и внутри. Гурубаши и амани уже начали отходить. Задние отряды поредели.
Вол’джин перекинул глефу из руки в руку.
– Бвонсамди – он ждет вашего появления.
От его слов по многим зандаларам пробежали мурашки. Они присоединились к более слабым соратникам и бросились прочь, в метель. Немногие оставшиеся хлынули вперед. Тажань Чжу разогнал их, как мух. Кости трещали, в телах отдавались удары, тролли корчились на полу.
Тажань Чжу вернулся назад и мягко повел ладонью.
– Присмотрите за ними. Подальше отсюда. Можете идти.
Словно его дозволение было приказом, последние зандалары исчезли из виду. Немногие уносили раненых, оставляя дальнее крыло зала омытым кровью и заваленным трупами. Чэнь и Ялия, хромая, вышли вперед, наблюдая за отступлением, а Тажань Чжу и Вол’джин приблизились к Тиратану.
Яркая кровь окрасила губы человека. Он слабо улыбнулся.
– Приперло меня к стенке…
Вол’джин посмотрел на копье. Наконечник явно пронзил хребет и разорвал кишки. Хуже того, у него оказалась широкая крестообразная гарда. Они не могли снять человека с копья, а оно слишком глубоко вошло в стену, чтобы его вырвать.
– Подожди. Я знаю заклинание…
Человек покачал головой и зашипел, когда старый монах ощупал выходную рану.
– Нет. Мне конец. Мы молодцы. Я умру счастливым.
Тролль сглотнул комок в горле.
– Глупые люди. Нельзя умирать счастливыми.
– Если говоришь, что я ошибаюсь, это гарантия того, что я прав, – Тиратан вздохнул. – Отпусти меня. Все хорошо.
Человек напрягся, и копье закачалось. Позади него что-то хрустнуло. Тиратан рухнул лицом вниз, и Тажань Чжу поймал его. Вол’джин помог монаху опустить тело на пол. Тиратан закрыл глаза, так что Вол’джин не знал, слышат ли его, но все равно заговорил:
– Я не дам тебе умереть. Я не добрался до того, кто тебя убил, а еще ты мне должен стрелу для Гарроша.
Вол’джин сложил руки на ране, прижав ладони к наконечнику копья. Кивнул Тажаню Чжу. Пандарен, аккуратно расшатав древко, извлек наконечник. Добрых четыре дюйма стали осталось в стене. Окровавленный край выглядел так, будто его шатали настолько сильно, что он оторвался от изношенности металла. Каким образом монах сломал лезвие, Вол’джин не имел представления, как и времени на размышления об этом.
Его руки сомкнулись над раной, кровь человека просочилась между пальцев. Вол’джин произнес заклинание. Золотая энергия собралась в ладонях и запульсировала, проникая сквозь Тиратана. Магия ударила в пол и отскочила. Задела, в свою очередь, Ялию и Чэня. Даже отлетела к массе тел и попала на монаха, заваленного мертвыми врагами.
Вол’джин подождал, пока Тиратан шевельнется, но не готов был предоставлять все одной магии. Он закрыл глаза и поискал. Не пришлось трудиться или заходить далеко, поскольку присутствие Бвонсамди окутало весь монастырь.
В ухе Вол’джина раздался голос Сен’джина:
Бог мертвых рассмеялся:
Призрачный лоа пожал плечами:
