Ключи нашлись в кармане брюк поверженного рейдера. Кат отдал их Петеру. Тот зажёг собственный фонарь, взял его в зубы и, сгорбившись у двери, принялся за дело. Подходящий ключ никак не попадался, Петер сопел, покряхтывал, замок издавал строптивый скрежет – в общем, шума было предостаточно. Кат сделал бы всё тише и быстрей, но он стоял на стрёме, держа в руке готовую к бою палицу и светя по углам. Порой он нацеливал фонарь на своего бесчувственного двойника, однако тот по-прежнему не двигался.
– Есть, – выдохнул, наконец, Петер. Замок щёлкнул (Кату показалось – оглушительно), и дверь приотворилась. Из проёма потянуло дурным воздухом.
Кат лишь один раз в жизни сидел за решёткой – на своё двадцатилетие, когда, напившись духа, влетел в кабацкую драку. Пробыл он в тюрьме всего неделю, но запах общей камеры запомнил на всю жизнь.
Из-за двери сейчас пахло точно так же.
Фонарь осветил узкую лестницу, ведущую в кромешный мрак. Кат стал осторожно спускаться, пробуя каждую ступеньку вытянутым мыском ботинка. Потревоженная среди ночи лестница мстительно скрипела, но на скрип никто являться не спешил.
Им везло – пока.
Ступеньки кончились. Лучи фонарей скользнули по стенам.
– Ох, мама, – сказал Петер. – Это они. Нашли. Мы их нашли, Демьян!
– Тихо, – прохрипел Кат чужим голосом. – Ищи свою Ирму, и сваливаем.
Здесь тоже стояли стеллажи. Только на досках были расстелены матрасы. И лежали на них не пакеты со
Самые разные люди.
Вот крепкий парень лет двадцати – а рядом худой длинноногий подросток. Вот девушка с растрепавшимися косичками, которые наверняка заплела ещё дома, до похищения – а возле неё женщина постарше: подбитый глаз, потёки туши на щеках. Вот сплошь мохнатый, в одном исподнем мужчина с выступающими из волос рогами – а подле него обычный мальчишка, такой, как Петер, без шерсти, без копыт и прочего. Вот вчерашний беспризорник, весь грязный, бритоголовый – а на соседнем матрасе кукольной красоты барышня, чьи локоны хранят следы блестящей пудры.
Их было здесь не меньше трёх десятков.
Голову каждого охватывал металлический обруч, и от обручей тянулись куда-то в темноту длинные провода.
Петер побрёл между стеллажами. Пятно света плясало по лицам, хранившим одинаковое выражение – спокойное и немного торжественное, будто они готовы, проснувшись, встретить что-то неизбежное, но определённо хорошее… В подвале царила стылая духота, пропитанный тюремной вонью воздух казался ядовитым, и хотелось уйти отсюда как можно скорее. Куда угодно, хоть в Разрыв.
Кат нацелил фонарь на вход в подвал. Петер, конечно же, забыл за собой закрыть. Взойдя по отвратительно визгливой лестнице, Кат притворил дверь и убедился, что замок не защёлкнется сам по себе. Постоял на верхней ступеньке, вслушиваясь. Ничего подозрительного. Только стук собственного сердца, только тихое гудение какой-то машины, только сонное дыхание множества людей, сплетающееся в сложный непостоянный ритм.
Затем из темноты внизу раздался невнятный возглас Петера.
«Неужто повезло?» – подумал Кат. Спустившись, он пошёл на звуки. Шорох, возня и сдавленное пыхтение становились всё громче. Дойдя до крайнего стеллажа, Кат увидел то, что и рассчитывал увидеть: Петера, который, встав на нижнюю полку, пытался стащить кого-то с верхней.
– Нашёл, что ли? – чужой голос, исходивший из собственного рта, вызывал тошноту.
Петер вздрогнул и обернулся.
– Нашёл. Помоги…
Кат посветил фонарём. На верхней полке – вровень с его головой – лежала девушка. Спутанные золотистые волосы, детский овал лица, высокий чистый лоб. Пижама в горошек.
«Это она. Точно она. Та, что шла по аллее».
– Ирма, – сказал Петер. Он завозился, просовывая левую руку девушке под лопатки, при этом одновременно пытаясь правой обхватить её колени – неуклюже и бестолково.
Кат сунул ему свой фонарь, взял Ирму под мышки и потянул с полки. Тут же раздался оглушительный дребезг, будто уронили самовар.
– Там обруч был, – запоздало шепнул Петер. – Я его снял...
Кат скрипнул зубами и взвалил Ирму на плечи.
– Свет ниже держи, – велел он.
Петер старательно направил оба фонаря в пол. Кат развернулся и пошёл к двери. Похоже, грохота упавшего обруча никто не услышал. Им всё ещё везло. Но впереди ждало самое трудное: нужно было выйти наружу и добраться до города. Они не могли путешествовать через Разрыв втроём с Ирмой.
«Да, только в Разрыв-то можно свалить и одному, – подумал Кат. – Атлас у меня есть, все дороги открыты. А пацан пускай выкручивается, как хочет. Обруч он снял, обалдуй. Предупредить об этом мозгов не хватило. Вот сейчас, если сбегутся все, кто тут есть, пусть сам и разбирается. А я – в Китеж, к Аде…»
Они уже дошли до лестницы, и вдруг Петер остановился.
– Демьян, постой. Что с остальными делать будем?
– Ничего, – Кат обнаружил, что впопыхах успел сунуть палицу за пояс. Вынуть её, не уронив Ирму, оказалось непростой задачей.
– Здесь ещё столько человек, – Петер повёл фонарём в сторону стеллажей. – Их надо спасти.
