«Долбанулся в край, – Кат почувствовал, что вновь неудержимо заводится. – Совсем ошалел. Всё, хватит. Самое лучшее, что я могу сделать – уйти в Разрыв. Незамедлительно. Девку мы нашли, обманка у этого олуха есть, оружие тоже можно ему оставить. Пусть спасает хоть всех рабов на Вельте. В одиночку».
Палица наконец-то оказалась в руке. Кривясь от тюремной вони, Кат глубоко вдохнул и медленно-медленно выдохнул.
«Последний шанс, – подумал он. – Дам щенку одуматься».
– Мы возвращаемся в Рунхольт, – сказал он. – Ты, я и девчонка. Сейчас.
– Тут, может, мои друзья! – громко зашептал Петер. – Я не всех ещё видел! А если даже наших здесь нет, всё равно! Это же люди! Их нельзя вот так оставить…
«Не одумался. Ну и ладно. Можно уходить».
Кат с остервенением вытер потный лоб. Хорошо хоть волосы в хвост собрать не забыл, а то мешались бы, как обычно.
«Уйду, а его поймают и уложат на полку. И потом, когда мы с Адой, оба больные, станем медленно подыхать взаперти, я буду знать, что его продали кому-то вроде Килы».
– Петер… – начал он.
– Да? – хрипло отозвался мальчик.
Сверху, из-за двери – был какой-то звук, или померещилось? Кат обернулся и нацелил палицу. Но всё вновь заволокло тишиной.
– Петер, – повторил он, поворачиваясь обратно, – я много видел придурков, но таких, как ты – никогда. Вот представь: поснимаем мы с них обручи. Что дальше?
Черты лица Петера в свете фонаря казались резкими, будто из дерева вырубленными. Было слышно его дыхание – тяжелое, какое бывает при сильной боли.
– Они все без сознания, – продолжал Кат. – Ходить не смогут ещё хрен знает сколько времени. Предлагаешь перетаскать их поодиночке на улицу и ждать, пока очухаются?
Петер закусил губу. В подвале было по-прежнему тихо.
– Мы и так рискуем, – сказал Кат. – И собой рискуем, и всем миром в придачу. Сейчас мы сделаем то, что собирались…
«Сейчас я вернусь домой и пойду к Аде. Один. Наконец-то. И всё будет не как утром, а нормально. Время есть, пока профессор бомбу не собрал. А дух выпью у кого-нибудь на улице. По-любому в городе осталась одна чернь».
–…что собирались, – повторил он с огромным усилием. – Вытащим твою подружку. И отправимся в Рунхольт.
Петер сморщился, как от уксуса.
«Да что я с ним вожусь? Это же мешок с духом, сучок безмозглый. Уговаривать его ещё…»
Во рту набралась горькая слюна. Кат оттянул маску указательным пальцем, сплюнул на пол.
«Врешь. Не возьмёшь».
– А потом, если бомба сработает, я поделюсь с тобой деньгами, какие останутся, – сказал он устало. – Даю слово. Наймёшь где-нибудь таких же дурней, как ты сам. Вернёшься с ними сюда и всех освободишь. Пойдём.
Груз девичьего тела чувствовался всё сильнее: Ирма была хрупкой, но не сказать чтобы невесомой.
Петер по-прежнему не говорил ни слова и не двигался с места.
– Ети твою фамилию, – зарычал Кат. – Идёшь, нет?!
– Да, – сказал Петер. – Да, ты прав. Иду.
Кат поставил ногу на ступеньку и сразу же ослеп от яркого света, который хлынул из распахнувшейся двери.
Вскинул палицу. Не целясь, нажал кнопку.
Молнии прошелестели очередью, вонзились в силуэты наверху.
Свет погас. Кто-то захрипел. Кто-то упал, покатился по лестнице вниз, перебирая ступеньки с черепным стуком.
Кат отпрыгнул, задев бедром Петера.
Всё стихло.
Петер подобрал оброненные фонари. Работал только один. Луч зашарил вокруг, упёрся в неподвижные груды на полу. Топорщились полы одинаковых чёрных курток, торчала скрюченная рука.
Кат всадил ещё по одной молнии в каждое тело – для уверенности и просто оттого, что хотелось выместить злобу.
Сердце колошматилось в груди так, что рёбрам было больно.
Больше никто не появлялся.
– Ладно, – сказал Кат через пару минут. – Сейчас тебе тоже парсуну слепим. Теперь есть, у кого брать.
Он спустил Ирму с плеч и уложил на пол.
Девушка негромко застонала.
Петер тут же склонился над ней, гладя по волосам и шепча по-вельтски. Ирма шевельнулась, произнесла что-то тихо и коротко. Петер упал на колени и поцеловал её ладонь.
Кат снова утёр пот со лба.
– Обманку давай, – сказал он.
Петер принялся медленно, неловко подниматься, не отпуская руку Ирмы, будто их пальцы склеились. Спросил о чём-то. Ирма кивнула – блеснули в свете фонаря белки глаз.
Потеряв терпение, Кат дотянулся до сумки Петера, рванул завязки и вытащил обманку – её уложили сверху, специально, чтобы можно было легко достать при необходимости. Петер оглянулся, весело щурясь.
– Извини, Демьян, – шепнул он. – Что ты сказал?..
Кат, разматывая на ходу провод обманки, подошёл к лежавшим рейдерам, пинком перевернул ближайшего на спину и накрыл маской прыщавую одутловатую морду. Обманка погудела и смолкла. Кат вернулся к Петеру – тот вновь стоял на коленях рядом с Ирмой – и, приложив маску к его лицу, затянул головной ремень.
Послышался щелчок. На месте Петера возник крупный парень с сальными патлами.
Ирма ахнула.
– Это я, – поспешно сказал ей Петер незнакомым ломающимся баском. – Всё хорошо, это я. А это мой друг Демьян…
