Кат в который раз подумал, что можно было бы попытаться выкупить Ирму у рейдеров. И в который раз эту мысль отверг. Во-первых, Кила на прощание отсыпал не так уж много золота; по вельтскому курсу – тысяч на десять марок. Красивую девочку торговцы живым товаром наверняка оценят дороже; особенно если учесть, какой штраф они заломили с Эндена за троих сбежавших рабов. Ну, а во-вторых, идти на сделку с рейдерами намного опаснее, чем тайком пробраться к ним на склад. Лох, который светит деньгами перед лихими людьми, в лучшем случае просто останется без денег. А в худшем…
Тут Кат сообразил, что пневма больше не толкает его невесть куда. Настал, наконец, момент покинуть это холодное дикое место – ради того, чтобы попасть в место, которое будет ещё хуже.
– Подарок профессорский не потерял? – спросил Кат, нащупывая под воротником булавку.
Зашуршала ткань куртки. Петер вынул из внутреннего кармана свёрток и протянул его Кату – держа в плотно сомкнутой горсти, словно пойманного мотылька.
– Посвети.
Петер взял у него фонарь и направил луч на руки.
Кат зажал свёрток в кулаке, уколол булавкой палец. Подумал, разворачивая бумагу: «Не просыпать бы». Несколько секунд он хмуро дивился тому, что ночью в ледяной пустоши готовится сцедить каплю собственной крови на щепотку какой-то дряни – и всё это, чтобы попытаться выкрасть совершенно незнакомую девчонку оттуда, где её, возможно, и нет вовсе… «А может, нахер? Может, плюнуть да забить? – во рту стало сухо. – Жив буду, к Аде вернусь. Попрощаемся нормально. А пацан потом ещё спасибо скажет, что не пустил его на верную смерть. Может, всё-таки нахер, а?..»
Дохнул морозом ветер, бумажка с порошком легковесно шевельнулась. Кат, спохватившись, накрыл её ладонью
Руки стыли на холоде.
Пора было решаться.
– Ну хватайся, чего стоишь, – сказал Кат Петеру. – Да фонарь погаси.
Петер вцепился в рукав плаща.
«Вот я дурак-то», – подумал Кат.
Зажмурившись, он вдавил окровавленный палец в центр бумажного клочка.
Тут же стало намного теплее.
Правда, темнота никуда не делась.
Зато в нос ударил запах – сложный, резкий, химический.
Кат достал из-за пазухи палицу, нащупал кнопку. Выставил оружие перед собой. Ощупью забрал у Петера фонарь и, направив его книзу, включил.
Жёлтый световой круг упал на бетонный пол. Кат повёл фонарём вперёд. В круге возникла кирпичная стена, мелькнул застеклённый шкаф, длинно проплыл стеллаж с полками, забитыми одинаковыми пакетами, и, наконец, высветился сидящий на стуле возле стеллажа человек, который, выпучив глаза, тащил из-за пояса здоровенный пистолет.
Кат нажал на кнопку.
В темноте беззвучно полыхнула молния. Человек по-птичьи прижал к груди сведённые судорогой руки и повалился навзничь. Кат, стараясь не топать, подбежал к нему. Наподдал ногой пистолет – тот, вертясь, улетел под шкаф. «Не достать теперь…» Свет фонаря запрыгал по стеллажам, выхватил из темноты нагруженную коробками тележку. В дальнем углу тускло блеснула железная дверь.
– Уф, – выдохнул Петер. – Больше никого… Он живой?
Кат, стиснув зубы, посветил лежавшему в лицо. Закаченные глаза, раззявленный рот, струйка слюны в трёхдневной щетине. Немолодой уже, грузный тип с редкими светлыми волосами.
– Дышит вроде, – сказал Кат. – Сейчас парсуну сниму.
Присев, он достал из рюкзака обманку, размотал провод и нахлобучил маску на небритую физиономию. Повернул до щелчка ручку на боку коробки. Пока обманка гудела, Кат водил фонарём по сторонам, чтобы не пропустить новую угрозу – если таковая появится. Но никакой угрозы не было. Только высокие, до потолка стеллажи, только тележка с коробками, только дверь в углу, да вторая дверь – в углу напротив.
Обманка щёлкнула.
Кат поставил фонарь на пол кристаллом вверх, снял маску с рейдера и, преодолев отвращение, поднес стальную полусферу к собственному лицу. Закрепил ремень на затылке.
– Ого, – тихо сказал Петер.
Кат вытянул перед собой руки – незнакомые, короткопалые, с татуированными островерхими буквами на запястьях. Встал, бросил взгляд вниз. Из-под увесистого пуза выглядывали носки армейских ботинок.
«Получилось», – Кат невольно потянулся к животу. Рука беспрепятственно прошла сквозь морок и встретила ткань плаща. Что ж, неплохая маскировка. Жаль, что говорить на вельтском наречии Кат по-прежнему не мог. Если встретятся местные, придётся отмалчиваться. А лучше – сразу стрелять.
Он припомнил нарисованный Энденом план здания. Со склада готового
