Его положение сильно изменилось за короткое время, раньше всё это было лишь случаем Деренднгера, окей, убийством, но с такими вещами ему как репортёру приходилось сталкиваться много раз. Однако в газете – и в этом вся разница – его задача состояла лишь в том, чтобы по-журналистски расследовать всю подоплёку истории, он был всегда в роли телесериального комиссара, про которого знаешь: с ним никогда ничего не случится, ведь он понадобится для следующей серии. После гибели Фишлинга стало по-другому, теперь вся история окончательно превратилась в случай Вайлемана, он перестал быть наблюдателем, стал действующим лицом, а что грозит тому, кто близко подошёл к тайнам вокруг убийства Моросани, он узнал в непосредственной близости от себя. В этом «случае Вайлемана» было много вопросов, и ни на один из них у него не было ответа. Что за влиятельная личность охраняла эту тайну с таким приложением всех сил? Куда исчез Лойхли? И – это было для него вопросом первостепенной важности – какую роль играла Элиза? Почему она утаила от него, что знает его сына? И что с самим Маркусом?
Ему следовало больше узнать о подоплёке, это было ясно. Но как к этому подступиться?
Завтрак, который Труди оставила ему у дивана, был не таким роскошным, как в больнице, но накрыт с любовью, она даже булочки освежила для него в духовке. Перед тем, как намазать одну из них, он автоматически включил телевизор, он и дома всегда так делал, но тут же нажал на кнопку «Mute», потому что опять шла трансляция партийного съезда конфедеративных демократов. Он знал, она будет идти весь день, с перерывами на новости дня, в которых тоже будет подробно сообщаться о съезде КД. Показывали каждый год одно и то же: если на стадионе Халлен никто не держал в это время речь, то репортёры вели интервью с партийными шишками, или, лучше сказать: партийные шишки давали репортёрам аудиенции, причём сегодня покрасоваться перед камерами могли и более мелкие сошки; люди из верхушки по традиции брали слово всегда в заключительный день, 31 июля. Ритуал, настолько же предсказуемый, как новогоднее обращение президента или «Same procedure as last year?» – новогодний скетч на день святого Сильвестра – давно уже стал государствообразующей закономерностью; пожалуй, он остался единственным человеком, который ещё помнил о судебном процессе, затеянном социал-демократами, чтобы добиться освещения их партийного съезда в таких же подробностях. Они тогда проиграли во всех инстанциях; федеральный суд обосновал своё окончательное решение об отказе тем, что телевидение должно иметь право в программировании своих передач ориентироваться на ожидаемый рейтинг, а «красный» партийный съезд, и это можно доказать, мало кто смотрит. Что, пожалуй, было связано с тем, что в нововведённом тогда приёме телевизионного сигнала, базирующемся на интернете, можно было отследить телевизионные предпочтения каждого отдельного зрителя.
На экране тем временем появился очень молодой оратор, который демонстрировал примитивную жестикуляцию, словно танцор, знающий последовательность своих па только из учебника: руку на сердце, раз-два, наставительный указательный палец вверх, два-три, удар по трибуне, три-четыре. Представитель подрастающего поколения организации; в первой половине дня, когда телевизионный рейтинг самый низкий, разрешалось попрактиковаться и этим. Молодой человек говорил на какую-то весомую тему, это было видно по его напряжённо-грозному лицу, опять, пожалуй, шла речь о смертной казни. Странно, размышлял Вайлеман, что политика всегда может вынести только одну какую-то тему, которая потом на целых полгода, а то и на целый год становится самой важной в мире, пока внезапно о ней совсем перестают говорить – и не потому, что проблема решена, если там вообще была проблема, а потому, что лимон выжат и требуется что-то другое, чтобы удовлетворить потребность избирателей в волнении. Следовало бы основать агентство, рисовал он себе, которое придумывало бы всё новые и новые темы и поставляло их партиям – или, как в Швейцарии, единственной партии – в виде готовых полуфабрикатов, полным пакетом вместе со слоганами и текстами речёвок, «быстро и навечно не значит бессердечно».
Но, возможно, такие агентства уже давно существуют.
Его мозговые клетки снова функционируют, заметил он. Он бы с удовольствием в качестве тестирования решил какой-нибудь кроссворд, но в доме Труди водилась только бесплатная рекламная газета, а кроссворды из неё можно было решить сходу на коленке, там всегда повторяется одно и то же: французское название прихожей из трёх букв и шведское название финского озера. Сложное задание можно было бы найти в интернете, но его компьютер всё ещё стоял в Швамендингене. Когда вернётся Труди, он спросит, можно ли ему воспользоваться её компьютером.