Ладья Рагнара шла чуть поодаль, слегка отставая, темнея в закатном солнце, Киано любовался кораблем, и думал о том, что даже себя можно победить. Второй день как они идут морем, а он уже недоумевал, почему же боялся воды? Все вроде было верно - две скорлупки с людьми в огромном море, волны иногда перехлестывают через борт и тогда приходится вычерпывать воду, ногам становится холодно, и иногда качает так, что можно перевернуться. Под толщей воды наверняка живут драконы и большие рыбы, а шансов выплыть с такого расстояния до берега нет ни у кого. И все равно, может взыграла гордость, а может за эту зиму он стал старше? Люди смеются, переговариваются, а кто-то из мальчишек, идущих в свой первый поход, ходит по борту "Дракона", даже он, Киа, не уверен в том, что пройдет не свалившись и не вызвав насмешек.
Киано решил показать, что разговор закончен и волк свернулся на скамье, задремывая.
Второе письмо далось Нерги проще, хотя он был собой не доволен, перечитав написанное - но другими словами этого не скажешь. Гордеца Киано иначе может и не пронять.
Ах, значит слишком много “я», мой сладкий? Ты ответил, и это самое главное, что мне было нужно. Итак, ты жив и готов разговаривать, я правильно понял тебя, лесной цветок?
Значит, мы будем говорить о тебе, хотя я не вижу тебя без меня, поэтому письмо снова будет эгоистичным.
Ты оправился и снова можешь злословить, ах, с каким бы удовольствием я бы услышал твой голос, такой нежный и твердый, словно клинок, в который ты превратился.
О чем бы с тобой поговорить, свет мой? Времени у меня бесконечно и даже больше, поэтому я могу позволить писать пространные письма, но не смею тебя ими истязать.
Смешно, я похож на придворного хлыща, что пишет письмо своей даме, потея от волнения, да и эти письма – они первые, что я пишу не о делах и не войне.
Моим сердцем ты овладел сразу, жаль что твое так каменно, или ты просто защищаешься от меня? Мстишь и не можешь забыть ошейника? Я не буду оправдываться, моей вины в том немало, я не смог уберечь своей добычи от разорения. Для моего брата ты был только пленником, выполненной работой, а для меня нечто большим. Я проклял тот миг, когда вышел против тебя на поле, проще было пойти на штурм твоей драгоценной столицы, чем теперь добиться от тебя слова.
Я отлично понимаю, волчье дитя, что ты вправе меня ненавидеть и ничего мне не должен. Я вел бы себя точно так же на твоем месте, я враг тебе, я брат твоего врага, меж нами сотни лет вражды. Я насиловал тебя и твою волю. Теперь я плачу за это всеми теми глупостями, что вынужден делать в посмертии - писать бессмысленные и бессвязные письма.
Я всегда брал что хотел, да и еще отказывался от того, что само прыгало ко мне в руки и в постель. Солнце, ты когда нибудь был сверху, менялся ролями со своим блондином, или он не дает тебе? Да даже если и не менялись, все равно расскажу: знаешь ли ты, как сладки мальчики востока? Даже если они свободны, они рождаются рабами для самих себя и тех, кто даст большую цену. За побрякушки, за власть и защиту они готовы на все, отдают себя, неважно сын ли это шаха или горшечника. Западные юнцы балованы – они знают себе цену и привыкли, чтобы их обольщали, но задача эта нетрудна. Кто же откажет властелину темных войск? Эльфы? Я не раз делил постель с своими воинами и уже становилось интереснее. Они хоть как-то равны мне и их нельзя купить, что самое главное. Я ищу то, что не продается и не покупается.
Есть красивые тела, я перебрал их немало, всего лишь на одну ночь, и есть души, которые могли остаться со мной навсегда. Есть душа, взгляд, голос, запах волос, улыбка, - у того, кого я любил в юности, была вся спина в шрамах и сожжена рука, но его я не забуду никогда.
Мне было изначально интересно – какую цену имеешь ты? Клан, меч, боль, свобода? Я не нашел такой цены и того, чем тебя купить. Только потом понял, когда мы отбивали твоего родича – твое слово, вот что было ценой, ты пообещал щенку вытащить его и вытащил. Но я такой цены не могу уплатить тебе. Для меня она слишком недосягаема.
А так? Клинка ты не отдал, клан не расстанется с тобой, свобода твоя хуже рабства, как я погляжу, боль – ты к ней привык. Меня не покидает чувство, что те пытки и унижения, что причинил брат, были для тебя не первыми, потому что ты принял их спокойно и с достоинством. Ты знал, что такое боль. Кто же причинил ее тебе, я могу найти его на серых мирах?
Я перебрал все твое тело, но мне не удалось добыть главного – души, она была сокрыта за завесой колдовского безумия и твоей отстраненности, в моих руках жило только твое тело, а загадку прекрасных очей я так и не разгадал.
Ты чувственен, стоило мне лишь задеть твою кожу в разных местах и это чуть-чуть приоткрыло мне шкатулку с чудом. Тебя стоило разбудить и ты отзывался на ласки, принимая их. А отдачи я и не ждал, было достаточно и того, что я соблазнил статую.
