— Он не собака, — говорит Зак, бросая на меня извиняющийся взгляд. — Он хороший друг — лучший друг, который у меня есть, — и он делает это в качестве одолжения для меня, потому что заботится о твоем благополучии так же, как Тео и я.
— О, пожалуйста! — восклицает Захара, наконец-то посмотрев на меня. Ненависть в ее глазах пылает, как красный фейерверк. — Ему плевать, буду я жить или умру. Он здесь из преданности тебе, Зак, а не мне, так что перестань врать себе.
— Если ты хочешь в это верить, верь, — говорит Закари с измученным вздохом. — Верь во что хочешь. Мне все равно. Я не настолько горд, чтобы отказываться признать, когда мне страшно. Я чертовски напуган, Захара, я боюсь за тебя, и если быть честным, то боюсь постоянно. Я люблю тебя и уважаю, и никогда не стану мешать тебе жить так, как ты хочешь, но ты не можешь… ты не можешь просить меня стоять в стороне и ничего не делать, когда тебе угрожает реальная опасность.
Его голос дрожит. Я часто видел Захару грустной и злой — она маленькое существо, полное печали и ярости, — но в последний раз я видел Зака таким разбитым, когда он думал, что потерял любовь всей своей жизни. Он останавливается, чтобы перевести дыхание, и Теодора опускается в кресло рядом с ним, прижимаясь к нему. Она кладет подбородок ему на плечо, и он заметно успокаивается.
— Этот человек не собирается останавливаться, Захара, — продолжает Закари. — Он будет продолжать, и я не хочу ждать, пока произойдет трагедия, прежде чем что-то предпринять. Разве ты не знаешь, что если с тобой что-то случится, это уничтожит меня?
Заро переместилась в своем кресле. Она смотрит в чашку с чаем, и ее локоны упали на лицо, наполовину скрывая его выражение.
— Я знаю, — говорит она наконец тоненьким голоском.
— Мы не можем пойти в полицию, а ты не хочешь рисковать, чтобы это стало достоянием общественности, и ты не хочешь уезжать, а я не могу остаться здесь с тобой, чтобы присматривать за тобой, а ты не хочешь остаться со мной и Тео, и я знаю, что ты скорее умрешь, чем расскажешь нашим родителям, — хрипло говорит Закари. — Так что я могу сделать лишь немногое. Яков здесь не для того, чтобы шпионить за тобой, контролировать тебя или еще что-то, в чем ты хочешь его обвинить. Он здесь, чтобы убедиться, что с тобой не случится ничего плохого, и помочь нам найти этого ублюдка, чтобы ты могла жить спокойно. Вот и все. Потом он вернется к своей жизни, а ты — к своей. И больше никогда его не увидишь.
Он наконец останавливается, и вся напряженная линия его тела ослабевает, когда он на долю секунды прислоняет свою голову к голове Тео. Заро смотрит на него, потом на меня, потом в сторону. Она крепко держит свою чашку с чаем, но я все равно вижу, что она дрожит.
— Я ненавижу его, — говорит она, словно выплевывая из горла тугой, твердый комок разочарования.
— Почему ты его ненавидишь, Захара? — Тео говорит своим нежным голосом, похожим на прохладную воду и жидкое серебро.
— Он знает, почему, — отвечает Захара, пронзая меня еще одним смертельным взглядом.
— Я чертовски устал, чтобы быть рядом, — говорю я.
Зак и Тео смотрят на меня с одинаковым выражением полного замешательства. Они действительно идеальная пара. Их можно было бы вырезать из журнала. Счастливчики, мать их.
И поскольку я больше ничего не говорю, а Захара мне не противоречит, им ничего не остается, как согласиться с тем, что я говорю правду.
За годы своего существования Захара обрушила на меня столько оскорблений и обвинений, что я не смог бы выбрать только одно, на которое можно было бы свалить всю свою ненависть. Насколько я понимаю, в целом она считает меня глупым, подневольным, унылым, грязным, бедным и скучным.
Возможно, она не совсем ошибается. Я не виню ее за то, что она не хочет быть рядом со мной. Я и сам с трудом выношу присутствие рядом с собой.
Когда Тео и Зак уходят, они оба почти полчаса стоят в дверях квартиры Захары, осыпая меня благодарностями и извинениями.
— Она не злится на тебя, — говорит Зак, — она просто злится на ситуацию, я уверен.
Он лжет мне или себе? Наверное, он не может понять, что его сестра так сильно меня ненавидит. Интересно, что говорится в
Тео, очевидно, понимает немного больше, потому что не дает мне никаких таких заверений. Вместо этого она крепко обнимает меня, подставляя голову под мой подбородок.
— Спасибо тебе большое за это, Яков. Она напугана — мы все напуганы, но нам всем стало легче от того, что ты здесь. И я знаю, что со временем ей тоже станет легче.
Я смеюсь и глажу ее по голове. — Или она убьет меня во сне.
— Не убьет, — неуверенно говорит Зак.
Я пожимаю плечами, обнимаю их обоих на прощание и смотрю, как они исчезают за сверкающей решеткой лифта.
Когда я возвращаюсь в квартиру, Захара ждет меня, скрестив руки, с таким видом, будто собирается убить меня во сне.
— Скучала по мне, да? — спрашиваю я.
— Иди к черту.
Я смеюсь без всякой радости. — Уже там.