- Да, и я ему это докажу! - крикнул ротмистр, но уже слабее, так как громче кричать было некуда. Он побежал к двери. - Ишь ведь что вообразил!
- Ты позабыл письмо! - напомнила жена.
- Какое письмо? - Ротмистр остановился как громом пораженный. Он позабыл о всех письмах, кроме одного.
- Да то, из Берлина.
- Ах да! - ротмистр сунул его в карман. Он с мрачной угрозой посмотрел на жену и сказал: - Не вздумай еще ему телефонировать!
- Ну что ты! Только не волнуйся. Люди должны быть здесь с минуты на минуту...
- Мне на людей...
Как человек благовоспитанный, ротмистр, только выйдя из жениной спальни, сказал, что ему "на людей". Жена улыбнулась. Сейчас же вслед за тем она увидела, как ее супруг с непокрытой головой, жестикулируя худыми, длинными руками, вихрем помчался по дороге к конторе.
Фрау фон Праквиц подошла к телефону, покрутила ручку, спросила:
- Это вы, господин Пагель? Нельзя ли спешно попросить к телефону господина фон Штудмана? Спасибо!.. Господин фон Штудман? Муж идет на вас. Он мечет громы и молнии за то, что мы скрыли от него письмо об электричестве. Дайте ему отбушеваться вволю. Самое страшное вынесла я... Ну, разумеется; очень вам благодарна... О нет, я уже давно к этому привыкла. Итак, заранее большое спасибо.
Она положила трубку, спросила:
- Что тебе, Вайо?
- Можно мне пойти на полчасика погулять?
Фрау фон Праквиц посмотрела на часы.
- Через десять минут ты пойдешь со мной в замок. Мне надо поглядеть, как там справляются с едой для людей.
- Ах, вечно в замок, мама! Мне бы так хотелось опять пойти в лес. Нельзя в лес? А поплавать? Я уже месяц не плавала!
- Ты, Виолета, знаешь... - как можно суше, вопреки собственному сердцу.
- Ох, ты так меня мучаешь! Ты так меня мучаешь, мама! Я больше не выдержу! Незачем было раньше давать мне столько свободы, если теперь ты меня на привязи держишь! Как в тюрьме! Но я больше не выдержу! Я у себя в комнате с ума сойду! Иногда мне снится, будто все стены на меня валятся. А потом гляжу на шнур от занавесей и соображаю, выдержит ли он. А потом мне хочется выпрыгнуть в окно. Мне хочется разбить стекло, мне хочется, чтобы потекла кровь, только бы почувствовать, что я живу... Вы все кажетесь мне привидениями, и сама я себе кажусь привидением, будто мы и не живем вовсе - но я больше не хочу. Я что-нибудь выкину, мне все равно, что ни выкинуть, я ни на что не посмотрю...
- Ай, Вайо, Вайо! - вздохнула мать. - Если бы ты только сказала правду! Нам, думаешь, легко? Но пока ты лжешь, мы не можем иначе...
- Ты! Только ты это говоришь! Папа тоже сказал, что ты слишком строга! И папа верит, что я говорю правду, что это был не чужой мужчина, а лесничий Книбуш. Все верят - одна ты не веришь. Ты всеми здесь командовать хочешь, папа тоже говорит...
- Ну, собирайся, - устало сказала мать. - Я посмотрю, может быть, пойдем потом вместе на часок в лес.
- Не хочу я в лес вместе с тобой! Я не нуждаюсь в надсмотрщике... Я не хочу вести умные разговоры... Я не позволю тебе держать меня взаперти! Я ненавижу тебя! Глядеть на тебя не хочу! Ах, я не могу, не могу больше...
И вот опять, опять на нее нашло, она кричала, подавляя, заглушая криком рыдания, но в конце концов они пересилили и вырвались наружу, сломили, свалили ее - превратили в жалкое, бьющееся в судорогах существо, кричащее и стонущее.
Фрау фон Праквиц смотрела на дочь. У нее было мужественное сердце, она не плакала хотя бы уже потому, что плакали другие. Ее переполняла безграничная жалость к бедной, сбившейся с пути, беспомощной девочке. И вместе с тем она думала: "И все-таки ты лжешь! Если бы ты не оберегала какую-то тайну, ты не стала бы так упорствовать".
Она позвонила. Услышав шаги лакея, она открыла дверь и сказала:
- Не входите, Губерт. Пошлите Армгард или Лотту - барышне дурно... А потом принесите мне из аптечки гофманские капли.
Закрывая тихонько дверь, фрау фон Праквиц печально улыбнулась. Во время разговора с лакеем Редером она прислушивалась к стонам и плачу. Пока она отдавала лакею распоряжение, плач заметно утих, а когда заказывала ненавистные гофманские капли, он совсем почти замолк.
"Тебе плохо, дитя мое, - подумала фрау фон Праквиц. - Но должно быть, не так уж плохо, если ты интересуешься, что с тобой будет дальше. Ничего не поделаешь, надо стоять на своем, пока одна из нас не пойдет на уступки. Будем надеяться, что уступишь ты"!
2. УВОЛЬНЕНИЕ ПАГЕЛЯ
Ротмистр бурей влетел в контору.
- Алло! - сказал фон Штудман. - Вот это называется спешить как на пожар! Люди прибыли?
- На людей мне начхать! - крикнул ротмистр, подогревший свою ярость быстрым бегом. - Где письмо? Дай сюда письмо!
- Незачем так кричать! - холодно сказал Штудман. - Я по-прежнему прекрасно слышу. Что за письмо?
- Час от часу не легче! - еще громче раскричался ротмистр. - От меня скрывают мои письма, и я же не имею права слова сказать? Я требую письмо...
- Господин Пагель, будьте так любезны, закройте, пожалуйста, окна. Совершенно необязательно, чтобы все в Нейлоэ слышали, как мы здесь...
