Демон расплылся в улыбке, наклонился через стол и поцеловал дочь в лоб.
— И тебе здравия, Рене. Рад тебя наконец-то увидеть.
Моргенштерн без особого восторга забрал торт, поскольку организация чаепития была взвалена на его плечи. Молох заметил, что мужчина приуныл, поэтому легонько шлёпнул его по бедру.
— Наслышана о твоих новых отношениях. Сплетники вам все кости перемыли на том вечере. Ну, когда договор подписывали. Правда, когда мы с Люцианом поговорили, он сказал, что попал сюда чисто случайно, — Рене тихонько посмеялась, взглянув на Моргенштерна, спина которого была видна из кухни.
— Я ему дам «случайно». Он у меня получит, сучонок, — рыкнул Молох, но потом подобрел, подняв взгляд на дочку. — Но потом. Сейчас лучше расскажи, как поживаешь. Скоро ли ты собираешься замуж за того холуя, которого ты мне показывала?
— О нет, — вздохнула демонесса, — к сожалению, мы в который раз поругались. Его кошка нагадила на мою постель, а я случайно сломала ей позвоночник.
С кухни послышался громкий фырк, а потом падение какой-то железной кастрюли, как только Рене повернула голову на звук.
— Это к лучшему, — усмехнулся главнокомандующий и наконец-то закурил. — Мне всё равно не нравился этот подонок.
Девушка встала с кресла, подсела к отцу на диван и заговорщически зашептала.
— А что насчёт того, что на кухне? Давно вы с ним, а-а? Задница у него ничего, — лукаво улыбалась Рене, — но вот манеры…
Молох покачал головой и сделал резкое движение рукой.
— Ты слишком мала для таких разговоров. К тому же я не собираюсь его ни с кем обсуждать.
— Но папа! — Рене надула губы. — Я же сюда для этого и приехала! К тому же, я почти замужняя девушка. Была, правда, — это она уже прошептала. — Но всё равно. Я хочу убедиться, что ты зажил счастливо после того, как…
— Т-ш-ш, — зашипел демон, приложив палец к губам. — Не здесь.
Несколько секунд царило молчание, но потом, под напором взгляда дочери, демон вздохнул.
— Ну, ладно, он неплох.
— Неплох?! — громко удивилась девушка, а потом резко притихла. — Отец, я не верю, что ты стал бы тратить столько времени на того, кто в категории «неплох». Уверена, за этим кроется что-то большее.
Тут в комнату входит Моргенштерн с подносом, ставит на столик и садится в кресло, демонстративно расслабляясь. Рене хохотнула и взяла кружку с чаем, потихоньку отпивая, — умолкла.
Молох раскурил сигару, пустил несколько колец дыма под потолок.
— Чай можно было бы и покрепче заварить.
Люциан опустил голову и посмотрел исподлобья.
— Так сам бы и заваривал, — демон знал, что при дочери Молох ничего серьёзного ему сделать не сможет.
Хотя потом, конечно, наверстает. Но генерал будет готов.
— Не позволяй себе слишком много, принцесса, — главнокомандующий повёл бровью и стряхнул лишнее с сигары в пепельницу.
Рене покачала головой и взяла кусочек тортика.
— Милые у вас взаимоотношения. Вы знаете хоть что-нибудь о романтике?
Молох не колебался.
— Я в ней профессионал.
— О да, — скептически всплеснул руками Люциан, — я тебе Эйфелеву башню не забуду, так и знай. И душевую. И много ещё чего.
Рене с укором посмотрела на отца.
— Прекрасно, мой любовник обрёл союзника в лице моей дочери! Не ожидал, что вы подружитесь. Впрочем, детство играет у обоих, так что, может, оно и не мудрено, — произнес Молох и откинул голову на спинку дивана.
Ему было хорошо. Возмущался он больше демонстративно.
— Не союзника, — подчеркнула девушка, — но я хочу, чтобы ты был счастлив, отец. Ты несколько веков был одинок, а теперь вдруг нашёл себе кого-то. Это определённо чудо.
Люциан замер, поскольку сердце пропустило удар. Одинок? Серьёзно? Дамочка, да вы знаете, сколько суккубов в его гареме?
Или, может быть, их и не было. Молох вряд ли бы стал утаивать от дочери нечто подобное. Или же они просто не брали это в счёт. А Моргенштерн брал. Потому что кто-то, кроме него, оказывался под главнокомандующим, и в такой момент ему становилось горько от одной только мысли.
«Что? Несколько веков никого не было? Какого хрена? Что она имеет в виду?»
Молох почувствовал, что Моргенштерн занервничал, поэтому под столом пнул его в лодыжку.
— Не обольщайся, она преувеличивает.
— И ничего я не преувеличиваю! — глаза Рене заблестели огоньком проповедника и революционера, она вскочила с дивана и села на подлокотник. — У отца дольше одной ночи никто никогда не задерживался. Поэтому, когда я узнала, что ты, — она повернулась к Молоху, — приехал с кем-то на подписание договора, я собрала все манатки и перебралась сюда. Имей в виду, найти ключик под ковром не стоило мне труда.
Моргенштерн ощущал себя очень странно и смотрел на Молоха другими глазами, только вот ничего в нем не изменилось. Такая же довольная ироничная улыбка и кошачий взгляд. Мысль о чувстве, которое на протяжении десятилетий не воспевал только ленивый, не хотела быть признанной. Люциан ненадолго подумал, что он бредит. А спрашивать о таком не хотелось, ведь это бы значило, что он допускает такую возможность.
