Тот тихо рыкнул и ладонью накрыл ягодицы демона, стискивая. Жар в теле требовал свободы, и Люциан выражал её в таком поцелуе, что главнокомандующий сорвал с него футболку и отбросил её. После — начал гладить поясницу, спину, талию, живот и грудь, целуя губы и шею. Моргенштерн, разгорячённый, никак не мог расстегнуть пуговиц на пиджаке, а затем — рубашке своего любовника. Пару раз он отрывался от поцелуя и прижимался ко лбу демона своим, часто дыша, и расстегивал верхнюю одежду. Что удивительно, Молох просто терпеливо ждал, наблюдая за процессом, а потом вновь вгрызался в губы мужчины и с присущей ему вальяжностью расстёгивал свои брюки. Моргенштерн увидел, что у главнокомандующего встал на него, поэтому сердце снова пропустило удар. Дыхание участилось.
— Мо…
— Молчать, — рыкнул демон и стянул с Люциана брюки до середины ягодиц, нетерпеливый. Моргенштерн удосужился их снять и начал тереться о член Молоха своим, прижимаясь и возобновляя поцелуи.
Почему-то именно в этот момент одному не хотелось отрываться от губ другого. Они целовались, пока Люциан не обнаружил в своём теле возбуждённую дрожь, которая призывала всё тело к тому, чтобы предложить себя Молоху. Мужчина взялся за член партнера и начал ласкать его, выдыхая в губы. Главнокомандующий покачал головой и пальцами проник между ягодиц любовника, сначала потирая, а после — проникая. Люциан напрягся всем телом, взявшись за плечи Молоха, и под конец начал поддаваться толчкам, желая большего. Демон нетерпеливо отстранил руку главнокомандующего и вскоре опустился на его эрегированный член. Всё в теле отозвалось напряжением, зато чуть позже, когда Люциан расслабился, Молох уткнулся носом в его шею.
— Малыш…
Моргенштерн растерялся, засмущался, не веря в происходящее, и откинулся назад, руками упираясь в колени Молоха, чтобы двигать бедрами. Правда, его смущали покачивания собственного члена от движений. Изредка головка касалась торса Молоха, и тот даже не возражал. Наоборот, его это подтолкнуло к тому, чтобы завалить Люциана на диван и начать жёстко трахать, губами припав к основанию шеи.
— Всё как сон… — резко выдохнул Люциан, зажмурившись, после сильного толчка, и закусил указательный палец, закидывая ногу на спинку дивана и второй рукой держась за подлокотник.
Молох держал бедра Люциана крепко, впиваясь пальцами, как будто он мог куда-то ускользнуть. Но тот даже не собирался — он теснее обнимал мужчину, прижимая того к себе и начиная что-то тихо и неуверенно стонать ему на ухо. Это было настолько интимно и эротично, что Молох приостановился и с лаской поцеловал любовника в висок. Но потом возместил это жесткими толчками, заставившими Моргенштерна выпятить грудь и протянуть «А-а-а» на выдохе. Немного погодя — оба обмякли и погрузились в тишину, нарастающую с прекращением высокой частоты дыхания.
— Мо… Ты сегодня сам не свой.
— Ты тоже. То ли ты скромнее стал, то ли твоя наглая рожа меня меньше раздражает и не хочется тебя бить. В любом случае это был первый и последний раз. Я не приемлю такой вид отношений.
— А мне понравилось. Без увечий это очень приятно.
— И лживо. Боль очищает от лицемерия в отношениях. Что бы ты ни говорил, я не собираюсь играть роль голубка.
— Даже мысли не было предлагать, — усмехнулся Моргенштерн и, счастливый, закрыл глаза, обняв демона руками за шею, а ногами — за пояс. Оказавшись в такой своеобразной ловушке, Молох сдержался, чтобы не нарушить атмосферу, и губами коснулся лица любовника. Люциан чувствовал жар его тела и больше всего на свете желал, чтобы этот вечер не кончался.
Но он всё же кончится, и проснётся Люциан от ощущения того, что у него онемела рука: оказывается, на ней лежит главнокомандующий, в то время как сам Моргенштерн спит на его плече, обняв за грудь. Пока что Молох не проснулся, поэтому демон имел шанс посмотреть на лицо любовника, не озабоченное ничем и безмятежно спокойное.
Вчерашний вечер был как в тумане, будто они весь вечер пили. И утро было метафорически пасмурным. Люциан губами коснулся подбородка Молоха, отчего тот заворочался и повернулся спиной к спинке дивана, а лицом — к мужчине, и освободил руку.
— Что это вчера было? — спросил у себя демон, садясь на диване, но выглядя при этом довольно счастливым, поскольку когда Молох проснётся, то вернёт должок за вчерашнее.
Как потом окажется, Рене прекрасно владеет любовными чарами, как её мать, и Молох свалит своё состояние именно на это.
Девушка только Люциану скажет, что она их не применяла.
========== Оказия 14: Медовая потеха ==========
В честь долгожданной дружеской встречи Люциан предложил Слайзу, своему давнему другу, зайти в какое-нибудь кафе, чтобы всё хорошенько обговорить. Место выбрали тихое, невзрачное, несмотря на его расположение недалеко от центра города. Стоило им войти, как их тут же обдал тёплый воздух, пропитанный ароматом блинов и кофе.
