— Рене, что ты делаешь, смутила принцессу… Хотя продолжай, он давно так долго не молчал в моем присутствии. Мне даже нравится, — ухмыльнулся главнокомандующий и, докурив, приступил к чаю. Приятно было промочить горло чем-то ароматным: только Люциан мог сочетать травы в нужных пропорциях для такого эффекта.
— Я не хотела, — демонесса виновато улыбнулась и примирительно подняла руки. — Просто вам определённо нужно прервать череду ваших разборок и хотя бы раз поговорить. Неужели вам никогда не хотелось расставить все точки над ё?
Моргенштерн подпёр голову рукой и отвернулся, пребывая в прострации. Молох крепко задумался над вопросом дочери. Возможно, пазла в общей картине не хватало именно этого, поскольку обычно он приходил, брал своё и убирался восвояси. А тут такие сложные элементы системы вдруг находятся. Гм.
— Наверное, между нами что-то есть, — главнокомандующий поднял глаза. — Не могу сказать, что именно. Тесная дружба с привилегиями?
Рене удручённо посмотрела на отца, а потом с надеждой — на Моргенштерна. Уж ему-то в грудь должно было что-то постучаться. Он по-прежнему не поворачивался, но сложил руки на груди. Всё равно что показать атеисту Бога. Неловко вышло.
— Хорошо, облегчаю задачу: ваш праздник — это 14 февраля.
Тут отвернулся и Молох, но не потому, что был в прострации, а потому, что совсем недавно, в этом году, он как-то приобрел Люциану подарок на этот праздник, но так и не решился его преподнести, поскольку в конце концов посчитал это излишней вольностью. Правда, потом подарок куда-то исчез, а генерал ходил, как начищенный пятак и работал за пятерых.
Рене покачала головой, посмотрев на это, и встала из-за стола.
— Ладно, чёрт с вами. Пойдёмте, что ли, фильм какой-нибудь посмотрим, я кассеты привезла. Как в старые добрые времена, папа, — улыбнулась она и обняла отца, прежде чем пойти включать телевизор.
Фильм был про войну, чёрно-белый. Во мраке комнаты экран был светом в конце тоннеля и освещал собой все вокруг. Молох и Люциан сидели на диване, а Рене предпочла устроиться в ногах на тёплом и пушистом ковре. Мужчины фыркали, когда кого-то убивали по прихотям незамысловатого сюжета, а демонесса качала головой и погружалась в витиеватости фильма ещё больше. Романтическая сцена, где парень жертвует собой ради девушки, бросаясь на гранату, производит небольшое впечатление — Молох берет Люциана за руку, переплетает пальцы и поглаживает большим по тыльной стороне.
Генерал тихо фыркает и, пока у мужчины благосклонное настроение, кладет ему голову на плечо, приобнимая руку. Это происходит в темноте, бесшумно, так что никто не боится за свою репутацию. Чуть позже оказывается, мол, юноша жив, всё объясняется, как он выжил, после чего девушка сначала ломает парню нос, затем — крепко целует.
Люциан ненавязчиво потерся носом о щетинистую щёку Молоха, мол, повернись ты уже. Главнокомандующий поворачивается и кусает демона за губу. Тот беззвучно ойкнул, а потом заключил лицо мужчины в ладони и крепко поцеловал его.
Рене, хитренько улыбаясь, потихоньку встает и включает свет, глядя на демонов. Правда, как только становится светло, оба отрываются друг от друга и располагаются каждый на своём конце дивана.
— Очень смешно. Всё я видела, вы дышите, как два паровоза, когда начинаете заниматься самым интересным, — хмыкнула демонесса, доходя до столика и съедая ещё кусочек торта. — Ладно, чёрт с вами, пойду-ка я наверх. Раньше двенадцати дня не будить! — после чего поцеловала отца в щеку, Люциана — в макушку и ушла, предусмотрительно потушив свет.
Демоны остались наедине со своими демонами. Молох, вопреки своей природе, ещё под действием фильма, погладил мужчину по щеке и притянул к себе, целуя. Люциан обнял его за шею и со временем пересел на колени. Главнокомандующий чувствовал, как трепещет сердце его любовника. Оба целовались до той поры, когда тело не просит, а требует гораздо большего, чем сейчас имеется. Люциан нарушил идиллию вопросом.
— Это правда?
Молох нахмурился, сначала анализируя, что демон хотел этим сказать, после чего кивнул сам себе.
— Наверное.
— У тебя до меня никого не было, почему?
— Эта тема обязательна для обсуждения?
— Это первый раз, когда есть шанс поговорить до того, как ты начнёшь склонять меня к сексу.
— Ну… Не было. Я долго не мог забыть демоницу, которая родила мне Рене. Доволен?
— Нет, — заупрямился демон. — Почему я? Это связано с Академией?
Молох усмехнулся, вспоминая то время, когда Люциан был молодым, но оттого не менее сладким. Арр.
— Возможно, — ухищрялся главнокомандующий. — Я знаю, к чему ты клонишь. Тебя интересует, испытываю ли я что-нибудь к тебе. Да, испытываю. Счастлив?
— Счастлив, — расплылся в улыбке генерал и жарко поцеловал Молоха, поёрзав на его паху.
