Люциан прижался щекой к письменному столу, ощущая одновременно стыд и наслаждение. Закусив губу и сделав глубокий вдох, мужчина поводил головкой резинового члена по своему колечку мышц, и воспоминания сами начинали всплывать в голове. Воспоминания о том, как это делает Молох. Грубо, властно, умело. Люциан с нажимом вводит фаллоимитатор, поначалу морщась и тихо ругаясь, но потом, когда глубина проникновения становится больше, замирает в пока ещё тихом удовольствии. Толчок выдался удачным, и демону хочется ещё.
Схватившись одной рукой за край стола, а другой ритмично вводя в себя игрушку, Люциан выпячивает бёдра и отдается незримой никому, кроме него, эротической фантазии. Спустя мгновение генерал предпочтёт сменить позу и станет насаживаться на фаллоимитатор, будучи в кресле, припустив галифе до середины бедра. Люциан дрожит от волн удовольствия по телу не столько от ощущения в себе продолговатого предмета, сколько от собственного вида. Он смотрит, как у него пружинит член при движениях бёдрами, и после откидывает голову в забытьи.
— А ты Нарцисс, — звучит самодовольный низкий голос.
Люциан был слишком поглощён фантазией, чтобы отреагировать сообразно ситуации. Опьянённым взглядом он смотрел на фигуру Молоха, расположившуюся аккурат посередине комнаты. Главнокомандующий сидел в кресле при полном параде и пригубливал чашку чая, иногда обращаясь к мальчишке-лакею, стоящему рядом, чтобы разбавить горечь напитка сладким мёдом. Обычно в этом кресле сидели всяческие просители, с участием заглядывающие генералу в глаза и умоляющие продлить срок сдачи отчётов.
Сейчас роли поменялись. Люциан, отдышавшись, усмехнулся, с досадой отметив, что у него покраснели щёки и бледнеть не собирались.
— Давно ты здесь? — сипло поинтересовался мужчина, стараясь не смотреть начальнику в глаза.
— Как только почувствовал, что во мне так остро нуждаются, — оскалился Молох. — Сидеть, — рявкнул он, заметив, что генерал начинает шевелиться. — Продолжай, я не буду мешать, — продолжил демон мягче и насмешливее. — Это твоё личное время, проводи его, как хочешь.
Люциан отвернулся, чувствуя себя униженным, в чём, впрочем, был виноват он сам. Собственную вину в таком промахе мужчина тоже полностью осознавал. Однако, с другой стороны, отчасти ему было даже приятно, что Молох застукал его.
— Не мог бы ты отозвать своего лакея? — пряча раздражение от жадного взгляда мальчишки, процедил сквозь зубы Люциан.
— Чтобы он рассказал об увиденном? — говоря так, будто юноши здесь нет, с лёгкостью ответил Молох, продолжая пить чай и демонстративно наслаждаться его ароматом. — Нет. Он отсюда уже не выйдет.
Эти слова подействовали на лакея как удар молнии, отчего его руки и колени задрожали, однако подноса он не выронил. Глотая слёзы страха, мальчишка стоял, соблюдая и осанку в том числе.
— Это твоё окончательное решение? — смягчившись от жалкого вида маленького сплетника, мягко спросил Люциан, немного подняв голову и осмелившись взглянуть на главнокомандующего.
— Более чем, — жёстко подытожил Молох. — Кири, наклонись.
— З-зачем?.. — дрожащим голосом произнёс мальчик.
— Скажу тебе кое-что на ушко, — с пренебрежением махнув рукой, подозвал его к себе Молох во второй раз.
Третьего не случалось.
Кири наклонился, после того, как Молох переставил на письменный стол чашечку с мёдом, а потом — с чаем. Люциан отвернулся, чтобы не видеть произошедшего, но до его ушей долетел противный хруст и юношеский вскрик. Поморщившись, демон несколько раз мысленно грязно ругнулся. И снова повернулся к мужчине.
— Ты чудовище.
Молох улыбнулся, правда, улыбка была больше похожа на ухмылку.
— Теперь нам не помешают. Бросай игрушки и иди сюда, Люциашка, — демон сложил руки на животе, развалившись в кресле, и выглядел довольным. Тела юноши в комнате уже не было.
Люциан стыдливо поднялся, с дрожью вытаскивая фаллоимитатор, а после, с пошатыванием, наклоняясь и убирая его в стол. Мужчина хотел надеть брюки, но получил жёсткий приказ:
— Нет. Даже не думай. Снимай их к чёртовой матери и иди, наконец, сюда.
Моргенштерн послушался, испытывая неудобство и от эрекции в том числе. Он снял пиджак, оставаясь теперь в одной рубашке, и по приказу Молоха опустился перед ним на пол.
— Как обычно? — хмыкнул Люциан.
— Сегодня разнообразим, — возразил Молох, погладив демона по щеке, — но ты не отвлекайся. Всё остальное я беру на себя.
Демон сглотнул и кивнул. Когда он приблизился, то почувствовал запах недавно стиранной военной формы. Пахло чем-то немного кисло-горьким, как будто гуталином, обычным одеколоном и запахом самого Молоха. Люциан нашёл запах довольно вкусным, а потом приложился носом к животу мужчины, расстёгивая его ремень. Холодная пряжка напомнила ему то множество порок, которые он успел перенести. Но Моргенштерн знал, что Молох порол его не так, как мог бы остальных. С ним он поступал по-особенному: оставляя кровоподтёки, но в меньшем количестве.
