Да, действительно, главнокомандующий находился в комнате достаточное количество времени, чтобы возбудиться. Люциан это понял, едва лишь расстегнув молнию на брюках. Похоже, до этого момента Молоху было немного тесно, и он одобрительно хмыкнул. Моргенштерн и закрыл глаза, и приложился губами к члену, в который раз ощутив его терпкий вкус. Крепкий и мясистый, он привлекал Люциана и заставлял пошло фантазировать. Это было одной из причин того, что мужчина сидел на полу, в той же степени возбуждённый, что и его любовник. Генерал водил языком вдоль члена, придерживая его ладонью, вверх и вниз, пока Молох нажимом на затылок не заставил вобрать его в рот. Поначалу Люциан стал давиться, но у него не было выбора — задохнуться или нет — был только приказ, который нужно выполнить.
Ощущая в уголках глаз слёзы какой-то досады, смешанной со смутной радостью, демон двигал головой, щекой ощущая тёплую руку Молоха. Которой он, впрочем, отстранил Люциана немного деловито, чтобы добавить делу разнообразия. Главнокомандующий взял со стола чашечку с мёдом, и вскоре эта сладость протянулась золотой нитью от ложки до кончика пульсирующего члена, головка которого уже серебрилась спермой.
Люциан поморщился, выразив этим своё отношение к действию Молоха.
— Если у меня на брюках останется потом хотя бы капля, я выпорю тебя, так, что ты не сможешь сесть, Люциан. Тебе ясно? — вкрадчиво поинтересовался главнокомандующий.
— Более чем, — вздохнул Моргенштерн и, подавляя отвращение, начал ловить языком золотистые сладкие капельки, стекающие по пенису. Однако, пока он это делал, то подбородком чувствовал, какими липкими стали яички главнокомандующего. Сглатывая комок унижения, Люциан начал касаться их языком и доставлять этим своему партнёру несказанное удовольствие. Рука, державшая демона до сего момента за волосы, легко подрагивала.
Люциан почувствовал, что в этот момент Молох находится в его власти. Он участил движения языка, и реакция не заставила себя ждать: главнокомандующий что-то прорычал, сильнее раздвигая ноги и оттягивая мужчину за волосы. Моргенштерн усмехнулся и, взявшись за член мужчины, начал вылизывать головку, активно растирая остальную часть. Молох не утруждал себя тем, чтобы сдерживаться, и потому сперма попала Люциану в лицо. Он хотел отстраниться, но главнокомандующий удержал его и заставил поднять голову, чтобы полюбоваться.
— Красивее ты уже не станешь, — промурлыкал Молох и клацнул зубами перед носом Люциана.
Генерал немного убито посмотрел на него, пробуя сперму со своих губ. История его восхождения по службе и пребывание на полу с испачканным лицом слабо сопоставлялись. Но в его груди ютилось чувство, заставляющее разрываться между похотью и гордостью. Желанием объездить главнокомандующего и желанием умолчать об этом, а после просто где-нибудь напиться.
— Становись к стенке, — резко отстранив от себя Люциана, скомандовал Молох.
Мужчина с ощущением лёгкого страха поднялся и подошёл к стене, уткнувшись в неё лбом. Зазвенела пряжка, своим звуком заставившая его вздрогнуть уже сейчас.
— Только не это, — прошептал мужчина и зажмурился, сжав кулаки. Больнее всего первый удар, а потом уже немного, но привыкаешь.
Молох ударил наотмашь, приятно содрогнувшись от того, как сразу сжался Люциан и как покраснели его ягодицы. Моргенштерн собрал всю свою выдержку, чтобы не издать ни звука, но глаза у него заслезились. Молох ударил снова, и раздался громкий щелчок от соприкосновения с кожей, но от Люциана — снова ни звука. Он весь вытянулся в струну и замер, будто каменное изваяние. Молох снисходительно усмехнулся и после третьего удара, заставившего Люциана ссутулиться и закусить до крови губы, прижался к Моргенштерну сзади, испугавшемуся такого сокращения дистанции. Молох провёл ремнем по бедру Люциана, заставляя его трепетать и судорожно вдыхать воздух, пропитанный его запахом.
Моргенштерн пытался отстраниться, но мягкое прикосновение к внутренней части его бедра было слишком многообещающим. После трёх больнейших ударов они казались чем-то невообразимым, а потому — неописуемо приятным. Люциан испустил громкий вздох и откинул голову Молоху на плечо. Тот, в свою очередь, став немного мягче, плюнул на пальцы и проник ими между ног генерала, начав настойчиво ласкать его. Главнокомандующий имел Люциана пальцами, основанием ладони стимулируя его яички и вновь вынуждая его возбудиться. Немного придя в себя, Люциан вновь упёрся локтями в стенку и немного расставил ноги. Молох имел мужчину пальцами уже сзади; до тех пор, пока он не прижался щекой к стенке и не выдохнул тихое, напряжённое, страстное:
— М-М-Мо-о…
От которого у главнокомандующего сорвало крышу. Снова увлажнив сфинктер демона, он провёл по нему головкой члена. Люциан закусил губу в нетерпении и даже стал затаивать дыхание, сходя с ума от ожидания.
— Моя послушная шлюшка, — прошептал Люциану на ухо Молох и провёл по мочке шершавым языком.
