Мужчина задрожал от горячего дыхания, по телу пробежала волна возбуждения, начавшая рассеиваться, когда Молох стал проникать в него. С напором и уверенностью. Он не реагировал на сопротивление Люциана, аргументируя это тем, что сделал всё, что должен был. Моргенштерн уперся руками в стену и отталкивался от неё, что Молоха не устраивало, поэтому главнокомандующий взял его запястья в свою ладонь и стал держать их у генерала над головой. Люциан поморщился, когда почувствовал, как прижался влажным членом к прохладной каменной стене. Он что-то прорычал, но податливо обмяк, когда Молох насадил его на себя полностью.
Чувство единения застелило разум Люциана дурманящей пеленой и заставило колени подкоситься. Молох двигал бёдрами и поддерживал генерала, другой рукой приобняв его за пояс. Моргенштерн таял в его объятиях, не выдавая себя ничем, кроме тихих ритмичных вздохов. Он не верил в реальность его воплотившихся фантазий, а потому — просто растворялся в подслащённой реальности. Теперь ничего не имело значения, кроме заветного интимного момента. Но это продлилось недолго. Вскоре, заметив, что мужчина не сопротивляется, Молох упёрся ладонями в стенку и начал трахать своего любовника, как умел, вдавливая его в стенку. Расчувствовавшийся Люциан ощущал спиной жар его тела и кусал главнокомандующего за предплечье, чтобы не стонать во весь голос. Молох в отместку больно кусал его за шею сзади, но Люциану некуда было деться от цепкой хватки.
***
Люциан смотрел на Слайза и улыбался своим мыслям. В тот вечер он лежал у Молоха на плече, растворившись в послеоргазменной неге. Главнокомандующий поцеловал его в лоб, в совсем не свойственной ему манере. Люциан сказал, что ему его не хватало. Молох назвал его мазохистом и похотливой сучкой. Своей похотливой сучкой.
Слайз усмехнулся.
— У тебя кофе остыл.
— Да к чёрту, — мечтательно хмыкнул Моргенштерн.
— И ты сидишь так минут пятнадцать, — продолжал Слайз.
— Я влюбился, Слайз, — вздохнул Люциан. — В самого жестокого ублюдка на свете.
— Серьёзно, — согласился Слайз. — Надо было тебе с клубникой блины брать, они обычно у всех с любовью ассоциируются.
— Да иди ты на хер, буду я ещё блины под настроение выбирать! — всплеснул руками Люциан, но потом, посмотрев на ироничный взгляд Слайза, рассмеялся вместе с ним.
— Но я надеюсь, что это не Молох. Нет ведь? А то это он послал меня сюда с поручением. Говорит, надо за его любовничком присмотреть. Не знаешь такого?
Люциан положил на стол деньги, взял пальто и пошёл прочь к двери.
========== Дурачок ==========
Венцеслав ощущал себя одиноким. Вечерело слишком быстро, зима заковывала землю в ледяные оковы. В комнате, маленькой закрытой коробочке в одном большом и бескрайнем мире, было душно. Он открыл окно, чтобы морозный ветер освежил его сопревшие мысли.
Депрессия никогда не уходила так просто. Ей надо было замучить, запытать, затравить, загнать в угол. Да, у него было множество пассий — близнецы Вудс, Джонни, Люциан… Почему Люциан на последнем месте? Вероятно, потому, что он лишь очередной любовник, прилипший, как репей к заднице после бани.
Венцеслав помнил Мари, которую когда-то любил по-настоящему. Ещё тогда, в Праге, когда он был жив душевно, то ещё чувствовал горячую и пылкую любовь по отношению к невинной девушке. Они собирались пожениться, но магазин ювелира, её отца, ограбили. Обоих жестоко убили. Это стало ударом для Рауха, он потерял всякую веру в человечество. Нет, почему именно ЕГО девушка умерла? Неужели недостаточно красивых девушек на свете, чтобы смерть выбрала именно её? У Мари были прекрасные золотистые локоны, голубые глаза, в которых можно было утонуть.
Так убого, как у Бога.
Почему всё так?
После этого Раух пошёл служить, чтобы забыться. Забыться не забылся, но приобрёл силу и выносливость. Никто не знал, кто он на самом деле, никто им не интересовался. Обычно Раух принимал решение, с кем провести ночь. Поначалу это были близнецы Вудс — двое забавных мальчишек, умевших повеселиться. Он закутил с ними, когда ещё был плохо знаком с Люцианом. Моргенштерн, конечно, дал жару. «Брось их немедленно!» — требовал он, но Венцеслав оставил их ровно после того, как пожелал этого сам. Или нет. До сих пор он изредка видел мальчишек, и они предавались увлекательному и чувственному сексу. Серьёзно Раух их не воспринимал. Да и кого вообще он воспринимал серьёзно? Наверное, ту самую Мари, которую жестоко убили во время ограбления. Раух хотел честно осесть и завести семью, но его лишили такой простой радости. Он замкнулся в себе раз и навсегда.
«Второго раза не надо, мне достаточно, спасибо».
Джонни — ещё одна отрада в его жизни, которая не сделала его менее одиноким и депрессивным. Юноша хорош собой, бодр, весел, радует взгляд. Раух смотрит на него и думает: «Откуда у него столько душевных сил?». Они едят вместе мороженое в кафе, гуляют, фотографируются на телефон Джонни, но становится ли Раух от этого менее одиноким? Нет.
