И сейчас я сижу и заполняю бумаги, надев очки для чтения, потому что главнокомандующему, понимаете ли, некогда. Раньше мои задания варьировались от заказного убийства до доставки срочных приказов. Теперь же я был вынужден выводить закорючки на языке огня, недавно выученном, чтобы дать возможность Молоху посидеть вечером на диване с Люцианом на коленях. Моргенштерн с упоением рассказывает ему о чём-то, в то время как главнокомандующий не вслушивается, но довольствуется просто присутствием любовника и наличием его в пространстве.
Он как бы сообщал своим видом: «Неси любую ерунду, главное — говори». Да, пожалуй, многовековое одиночество было ему в тягость, пусть он никогда этого не показывал. Я ни разу не слышал, чтобы Молох жаловался на что-то. Максимум — заметка на предмет избалованных суккубов, которых он одалживал у Азазеля. Мол-де молоденькие бездельники слишком нежны и трепетны, зато кричат во всю глотку. Мне приятно, что теперь, обладая навыками профессионального убийцы, я, по крайней мере, перестал мыть пол. Пергаменты кажутся мне милее вонючей половой тряпки.
И отпала надобность забирать хладный труп из постели главнокомандующего до того, как он проснётся, чтобы не получить по чешуйчатой голове. Иногда я могу по привычке зайти и проверить, так ли всё, как угодно командиру, и обнаруживаю, что, пожалуй, лучше сложиться не могло. Молох спит на спине, раскинув руки, немного хмурый, как будто чувствующий чужое присутствие, а рядом с ним — Люциан.
Обычно генерал спит на груди, обнимая главнокомандующего, или на плече, тоже лёжа довольно близко. Изредка Молох, почувствовав, что рука или плечо затекает, поворачивается на бок, к генералу лицом, и тогда они оба дремлют в объятиях друг друга. Сложно сказать, является ли такое осознанным. Но даже бессознательное в такой ситуации меня устраивает. Приятно, когда два важных в твоей жизни демона ладят, пусть это и усложняет этическую сторону моей профессии.
Однако я очень надеюсь, что не случится так, что мне придётся выносить оттуда чей-нибудь труп. В конце концов, Люциан должен понимать, с каким огнём играет на самом деле. И как мучительно больно будет заживо сгорать, чувствуя каждый лопающийся волдырь.
Он расположил к себе одного из самых опасных и неадекватных демонов в Аду самым ненавязчивым образом. И я надеюсь, что волосок, на котором висит изящный хрустальный фужер, никогда не оборвётся.
Но, кажется, мне пора. Я по звукам слышу, что здесь меня быть не должно. Звенит пряжка ремня, и я должен успеть уйти, пока этот звук не стихнет. Торопливо хватаю папки под мышки и ухожу, забрав, что успел.
Иногда кажется, что в клетке с голодным тигром было бы гораздо безопаснее.
========== Оказия 20-1: Дай мне знать ==========
Тени мелькали слишком быстро, чтобы можно было определить, кто это мог быть. Слышалось прерывистое, резкое дыхание, то затихающее, то становящееся всё громче, но главное — звон стали. Тихое постукивание каблуков, за которым следовал свист лезвия в воздухе. Через распахнутое окно в комнату порывами врывается зловонный запах улицы, сплошь облитой помоями. Город похож на догнивающий труп, огоньками жизни которого остались только свечки из жира, тут и там расставленные по улочкам.
Убийца влез через окно, скрывая своё лицо под маской и капюшоном. Он худощав и жилист, поэтому способен двигаться бесшумно. Тонкие пальцы быстро хватают золотую подвеску, виднеющуюся из ящика письменного стола. Кубок с прикроватной тумбочки тоже отправляется в небольшой мешочек на поясе. Жулик улыбается, поскольку деньги не бывают лишними.
В комнате пахнет лекарствами, а под ногами поскрипывают половицы, прикрытые дорогими коврами ручной работы. Убийца на цыпочках проходит мимо мощной кровати с массивным бордовым пологом, кажущимся особенно тяжёлым, и подходит к столику, на котором стоит прозрачный флакон с жидкостью. Он забирает его, усмехаясь, и ставит на место другой, идентичный своему предшественнику. Охранники, патрулирующие коридор за дверью, ничего не подозревают. Мерные шаги не затихают ни на минуту, однако кому-то вместо денег достанется хорошей кожаной плети.
Убийца торопливо посматривает по сторонам в надежде стянуть что-нибудь ещё, однако спавший на кровати мужчина, до головы укрытый одеялом и бормотавший что-то во сне, заворочался. Чужак делает ещё один шаг, и половица предательски скрипит громче прежнего под ногой. Он замирает вместе с сердечным ритмом, искренне уповая на невнимательность жертвы. Лента лунного света стелется по полу совсем рядом с убийцей, насмехаясь. Доселе спящий сонно приподнялся на локте и стал всматриваться в темноту.
— Кто здесь?! — прошептал он, пытаясь просверлить взглядом густой мрак.
Убийца замер, забыв о дыхании.
— Ладно, чёрт с ним… Завтра же скажу, чтобы наставили здесь мышеловок, — проворчал мужчина и перевернулся на другой бок.
