Сон накрыл того не сразу, но убийца сделал тихий вдох и под маской заиграла его улыбка. Как он был благодарен этой душной ядовитой ночи, благодаря которой не надо было ломать оконную раму ранее, а сейчас — закрывать её. Малейший скрип — и можно считать свою миссию проваленной.
Утром представитель знатного рода был найден в своей комнате мёртвым. Журналисты с большим удовольствием опишут толстое опухшее лицо и пену, застывшую на посиневших губах.
***
Молох сидел за столом и разбирал документы, как обычно это бывает в штабе. Он перебирал разнообразные дела, уже давно припорошенные многолетней пылью, которая ужасно раздражала нос и глаза. Сигара тлела в пепельнице, дожидаясь внимания. Главнокомандующий некоторое время смаковал её, а после — клал обратно. Дела мелькали перед ним, как набор скучных, статичных кадров. Разумеется, он не проявлял никакого интереса, если не встречались пометки в специальных графах о том, что у субъекта была особенная судьба или получение особенных навыков.
Непонятно как, но в его руках оказалось дело, сшитое на имя Кальцифероса Моргентштерна. Молох удивлённо поднял брови, когда обнаружил, что не ошибается и ему это даже не мерещится. Это действительно тот, о ком он подумал. Главнокомандующий внимательнее рассмотрел фотографию. Юноша, конечно, изменился с момента их первой встречи. Когда он выкупил Кальцифера и продал тому, кто способен сделать из него мужчину. Взгляд парня поменялся, стал более отстранённым.
Появились шрамы на лице, хотя, конечно, в их первую встречу их не было. Взгляд мужчины проследовал дальше, и он обнаружил, что в биографии ничего не сказано о том, что когда-то суккуб находился под опекой Азазеляя, в гареме, среди себе подобных. Видимо, кто-то здорово подчистил его предысторию. Но зачем? Под чьё покровительство он попал? И почему нет отчёта о внесённой поправке, вклеенного в конец папки?
Молох поднял трубку старинного телефона и набрал номер. Пара секунд гудков.
— Вейл, — встрял главнокомандующий, когда они закончились. — Живо ко мне, у меня для тебя работа. И не опаздывай. Дело срочное.
Он не дождался формального «есть, сэр» и сразу положил трубку. Неважно, кто ответил, однако если приказ не будет выполнен, он размажет его по стене. В такое время суток он обязан быть на рабочем месте.
В кабинет даже раньше положенного срока вошёл плечистый демон мрачного вида. Коротко стриженные чёрные всклокоченные волосы, хмурый взгляд из-под густых бровей, шрам на пол-лица — всё помогало сложиться впечатлению не самому приятному. Но не у Молоха. Его, наоборот, всегда настораживали гладкие и радостные лица — мол-де было в них всегда что-то фальшивое. Вейл не удосужился застегнуть форму до конца.
— Где галстук, Вейл? — требовательно спросил начальник.
— Я отдал его Прусту, пусть повесится, гнида, — хмыкнул демон и встал перед Молохом, озвучив воинское приветствие, как того требовал этикет.
Главнокомандующему этого было недостаточно.
— Я делаю тебе выговор, Вейл. Снова. Ещё один промах, и я лично выпорю тебя во внутреннем дворе. Ясно? — строгий голос Молоха не впечатлил демона.
Он с усмешкой прищурился, без разрешения опустившись в кресло напротив босса.
— Могу ли я закурить, сэр?
Молох промолчал и откинулся в кресле. Вейл засмолил, понимая, что испытывает терпение главнокомандующего, и наслаждаясь этим.
— Вы хотели меня видеть, сэр, — многозначительно произнёс демон, пуская в воздух струи табачного дыма.
— Да, — сухо ответил Молох, — я поручаю тебе задание, чтобы дать шанс искупить множество твоих дисциплинарных проступков.
Вейл оскалился.
— При всем уважении, сэр, Моргенштерна вы не заставляли их отрабатывать, — и этот укол доставил ему удовольствие.
Молох посмотрел на кольцо на безымянном пальце правой руки. Как бы хотелось оставить его отпечаток на лице этого проходимца. Он сделал вид, что не услышал.
— Тебе необходимо разыскать этого мальчишку, — Молох бросил перед Вейлом дело суккуба, и тот с интересом взял его в руки.
Демон удержался от того, чтобы отпустить ехидный комментарий в адрес фамилии своей цели, вопреки горячему желанию. По глазам главнокомандующего было видно, что последняя фраза действительно может стать таковой. На Вейла Кальцифер не произвёл никакого впечатления. Да, было сказано, что вырос в семье военного, без матери, получил образование в Академии, а потом — исчез на несколько лет.
— Здесь ведь не вся информация о нём, сэр, — Вейл поднял взгляд на главнокомандующего, губы которого растянулись в улыбке.
— Ты правильно понял. И твоё задание частично заключается именно в этом.
— Выяснить, что произошло? Проще простого, — Вейл затушил сигарету и откинулся в кресле, уподобляясь Молоху. — Дайте мне пелёнки этого молокососа, и я его отыщу.
Молох забрал у Вейла бумагу, задумчиво осмотрел снова и как будто озаботился, из чего сделана бумага. Поразмышлял над шероховатостями, полюбовался чернилами.
