В тот же день Елена Михайловна узнала ужасный диагноз, который звучал как приговор: осложнённый компрессионный перелом поясничного отдела позвоночника с нарушением функции спинного мозга. После таких травм, как доводилось слышать Елене Михайловне, люди уже не поднимались, оставаясь прикованными к кровати до конца жизни. А Таня — поднялась. Нашла в себе какие-то не ведомые науке силы и резервы перенести эту травму и восстановить прежнюю возможность передвижения.
Теперь, видя её перед собою живой и здоровой, Елена Михайловна не могла не признать, что очень рада такому исходу. Поэтому ей как никогда раньше хотелось пригласить Таню к себе и говорить с нею, говорить, говорить, неважно о чём, просто говорить, надеясь найти объяснение её независимому самобытному, но столь сильному характеру. И если не подружиться, то хотя бы рассчитывать на какое-то понимание и взаимный интерес с её стороны. Елене Михайловне тяжело было признаться в этом даже самой себе, но Таня сумела покорить её своим необычным для любого современного школьника характером. Теперь, спустя почти год, она доподлинно осознала это.
Однако нынешняя Новогодняя ночь и этот визит были столь сумбурны, что подходящие слова в голове Елены Михайловны не находились никак. Всего богатства её воображения хватало сейчас лишь на самые простенькие и банальные вопросы.
Может, в другой раз, когда будет больше времени и у выхода не будет ждать компания ребят? Но придёт ли Таня к ней в другой раз? Переступит ли она когда-нибудь порог её квартиры?
Елена Михайловна нежно приподняла рукою Танин подбородок и посмотрела в её глаза. Тот самый целеустремлённый, решительный, независимый и немножко дикий взгляд. Взгляд одинокого загнанного стаей собак волчонка, который сам не может понять, почему на него сейчас обращено столько зубастых пастей. Так не похож был этот взгляд на взгляды сотен шестнадцатилетних девочек и девушек — Таниных сверстниц, которые каждый день видела Елена Михайловна. Именно этот взгляд врезался Елене Михайловне в память, когда она увидела Таню в самый первый раз.
— Таня! — вполголоса произнесла Елена Михайловна. — Поверь, я очень рада тому, что ты смогла поправиться. Пересилить такую болезнь — значит, ты очень счастливый человек… Я лишь хочу пожелать тебе полностью восстановить свои силы и достойно закончить школу. А со всем остальным ты справишься… Ты сильный человек, Танюш, и знай, что я горжусь тем, что у меня была такая ученица, как ты. Правда, к сожалению, так недолго… Я верю в тебя, помни, пожалуйста, об этом, — и чувствуя, что Таня вот-вот убежит, она добавила: — И ещё хочу, чтобы ты знала: в этом доме тебя всегда ждут, всегда выслушают и всегда поймут. Приходи, когда будет время и настроение. Нам есть о чём поговорить.
Таня отступила назад. Она ещё какое-то время пристально смотрела на Елену Михайловну и, казалось, не знала, что сказать.
— Я приду! — наконец чуть слышно, но убеждённо произнесла она. — Я не знаю, когда, но я приду обязательно. Спасибо вам, Елена Михайловна. Спасибо за всё!
И, не позволив Елене Михайловне больше сказать ни слова, Таня развернулась, выбежала в коридор и протолкнулась сквозь компанию ребят на лестницу.
— До свиданья, Елена Михайловна! — услышала она за своей спиной голоса ребят. — С Новым годом вас ещё раз! Всего хорошего!
Потом глухой звук захлопнувшейся двери.
Не дожидаясь, пока ребята начнут спускаться, Таня с немыслимой скоростью сбежала вниз по лестнице, выскочила из подъезда и, лишь оказавшись на улице, смогла остановиться.
Слова Елены Михайловны поразили её до глубины души. В это невозможно было поверить, но факт: бывшая классная руководительница не держала на неё ни злости, ни затаённой обиды. Напротив, пожелание удачи в будущем и приглашение прийти в любой момент — и это после всего, что Таня сделала! Она отказывалась верить в происшедшее. Переступив порог квартиры Елены Михайловны, Таня была готова к нравоучениям, напоминаниям о прежних обидах, насмешкам, но только не к такому повороту событий. Возможно, Таня недооценила свою учительницу, считая её недалёкой провинциалкой и стараясь унизить перед классом. Теперь всё поменялось.
— Тань, о чём вы там разговаривали так долго? — поинтересовался Верхогляд, выйдя из подъезда.
Таня словно не слышала его вопроса. Ей сейчас было совсем не до ребят, хотелось обдумать слова, сказанные Еленой Михайловной. Но вокруг неё сейчас стояли пять учеников десятого «б», которых она сама пригласила на Новогодний праздник, и надо было продолжать веселье.
— Мы ведь собирались на горках покататься? — сказала она, смахнув с лица так несвоевременно появившуюся слезинку. — Пошли!
По пути они завернули к дому Маши Шитиковой, где должна была отмечать Новый год другая половина класса. Закрутившись в своём праздновании, никто из ребят так и не вспомнил, что Шитиковой следовало бы перезвонить, поздравить и поинтересоваться, как у них проходит веселье. Теперь сохранялась ещё небольшая надежда, что, возможно, Шитикова с девчонками согласятся присоединиться к их компании и покататься на горках.
