— Думаешь, уйдут? — осторожно спросил Халиков.
— Уйдут, конечно. Куда они ещё денутся? — ответила Таня, отряхивая свою сумку.
Она оказалась права: компания так и исчезла за поворотом, никто не рискнул вернуться.
— Ой, какой же ты грязный! — ужаснулась Таня, взглянув на запачканные грязью и мокрые от талого снега штаны и куртку Халикова. — Пойдём ко мне, я тебя хоть в порядок немного приведу.
— Куда? К тебе? — обалдел Халиков.
— А что тут такого? — удивилась Таня. — Я что, такая страшная?
— Нет.
— А в чём тогда дело?
— Да просто неудобно как-то, — пожал Халиков плечами.
— Неудобно в штанах грязных по городу вышагивать, — ответила Таня. — Пошли! Я недалеко здесь живу!
Халиков неуверенно поплёлся следом за своей спасительницей.
Оказавшись в самый первый раз у Тани дома, Федя понял, что удивляться необычности новой ученицы ему предстоит ещё много. Такого количества импортной аудио— и видеоаппаратуры в одной комнате он не видел ещё ни разу: кассетный магнитофон, плеер, японский телевизор и несбыточная мечта любого советского мальчишки — настоящий видеомагнитофон. Халиков долго не мог поверить, что это чудо техники действительно настоящее. Из всего класса видеомагнитофоном могла похвастаться только одна Маша Шитикова. Но там всё было понятно: девочка из богатой семьи, отец занимает высокий пост и, как следствие, дружба лишь с избранным кругом девчонок. Таким, как Халиков или Пятнов, вход в эту квартиру был закрыт. А тут у его неожиданной спасительницы всё это уже было! Фантастика! Все слова, которые мог произнести Халиков, находясь впервые у Тани в гостях, заключались лишь во фразах: «ух ты», «круто», «ничего себе» и им подобных.
— И это тоже настоящее? — говорил он, рассматривая видеокассету.
— Настоящее, — по голосу Тани становилось понятно, что она с подобными чудесами техники уже давно на «ты».
— И у тебя фильмы даже есть?
— Есть, конечно. Немного, правда, но есть.
— И откуда всё это у тебя? — не переставал удивляться Халиков.
— Оттуда, Федь. Именно оттуда.
Под словом «оттуда» Таня, конечно же, имела в виду заграницу. Мир капиталистических государств, про который на курсе новейшей истории в советских школах говорили самые неприятные вещи.
— И ты там слуг живых видела?
— Каких слуг? — не поняла Таня.
— Ну, тех, которые на капиталистов спину гнут, — попытался объяснить Халиков.
— Ах, этих! — Таня даже засмеялась. — Нет там никаких слуг, да и не было никогда. Это очень красивые и развитые государства, там даже красивее, чем в Москве!
— Да ну! — растерялся Халиков. — Неужели правда?
— Конечно, правда! Только это рассказывать долго нужно, чтобы ты хоть что-то понял. Как-нибудь потом объясню.
— И в Америке ты тоже была?
— В Соединённых Штатах — нет. Не успела ещё, — ответила Таня. — В Канаде была, в Японии, в Румынии, в Англию в начале этого года тоже съездила.
— Кру-уто! — протянул Халиков.
Кроме чудес импортной техники, Федя впервые увидел и смог даже потрогать настоящие золотые и серебряные медали, которые висели здесь же на стене. Медали эти были завоёваны, по словам Тани, на крупных соревнованиях, которые большинство ребят могли видеть лишь по телевизору. Не квартира, а просто музей.
С того наполненного событиями весеннего дня Федя Халиков и стал постоянным спутником Тани. Для неё самой он скорее был чем-то вроде домашней собачки: прикажешь — побежит рядом, прикажешь — облает кого надо, прикажешь — замолчит. Для верности Таня периодически давала ему походить со своим плеером, и тогда Халиков был на седьмом небе от счастья. Несомненно, в эти минуты он считал себя самым крутым в классе. Именно этого первоначально и добивалась Таня. Она и заступилась за этого недотёпу из девятого «б» исключительно из спортивного интереса, а вовсе не потому, что Халиков вызвал в ней какую-то симпатию. Ей нужен был надёжный сторонник в совершенно новом тогда для неё коллективе. И Халиков подходил на эту роль как нельзя удачнее.
Но позже выяснилось, что Федя гораздо более верный друг и надёжный парень, чем Таня рассчитывала изначально. Именно в тот момент, когда он положил на кровать перед почти парализованной Таней скромный букетик ландышей, она поняла, что недооценивала этого мальчишку. Он не отвернулся от неё даже после того злополучного дня. А ведь Таня думала, что теперь она точно осталась одна и никто не подаст ей руки в столь трудные для неё минуты. Руку первым протянул именно Халиков — простодушный недотёпа-двоечник по прозвищу Халява.
С тех пор они и стали друзьями. Однако больше дружбы Таня от Халикова не ожидала. Теперь же его поведение явно свидетельствовало о том, что Федя начал испытывать к Тане нечто большее. Только этого ещё не хватало! Начинать романтические отношения в планы Тани сейчас не входило совершенно. Тем более, что Халиков вызывал в ней некоторую симпатию и благодарность за оказанную помощь, но не больше. После неудачной попытки обратить на себя внимание Алексея Панова Таня закрыла своё сердце для чувств на большой амбарный замок, а ключи от этого замка выбросила в реку.
