Когда пароходы ремонтировались в Даргинской балке я опробовал работу оператора и в восторг от неё не пришёл, мягко говоря. В безветрие змей не работает, в сильной ветер и плохую погоду, аналогично. Чтобы запустить поезд требовалось несколько часов и столько же, чтобы его опустить. Народу задействовано, человек двадцать, какая к чёрту конспирация? На высоте змей то и дело разворачивает, а чтобы поймать направление вспышки ночью требовались сверхспособности близкие к магическим, удивительно что хоть что-то они умудрялись отправлять. В то же время несколько станций телеграфа на севере работающие на тепловом аэростате подобных проблем не испытывали. Мысли как безобразие сие поправить когда-то вылились в серый проект. Проекты с высокой долей НИОКР, как и прочие имели стандартный приоритет: красный, жёлтый и зелёный. Серый означал что возможность произвести изделие есть, но чего-то не хватает. В нашем случаем имелись ткацкие станки, силиконовая пропитка для оболочки и лаки, мобильный, сборно-разборный генератор синтез-газа, чертежи для раскроя шара и троса. Не было главного, материала оболочки. Возможность изменить статус на красный появилась на днях, венецианцы доставили в Тану пять тонн египетского, длинноволокнистого хлопка идеально подходящего для изготовления авиационного перкаля. Конопля и лён, больно тяжелы для аэростатов.
Аэростат в первую очередь должен быть лёгким и компактным, а значит никаких тепловиков. Кубический метр подогретого воздуха поднимает двести грамм, а водорода, в шесть раз больше. Вопрос один, где взять водород в средние века? Ну не возить же в самом деле вагон серной кислоты с железными опилками. Единственный выход, наполнение аэростатов синтез-газом поднимающим солидные 0,8–0.9 кило на куб. Неплохой результат для газа, получаемого из дров и палой листвы. И опять же, мобильному газогенератору для работы требуется мощный вентилятор, а компактный роторный Стирлинг, работающий на дровах уже появился. Масса необходмой полезной нагрузки из расчёт высоты два километра 320 килограмм, это где-то полторы тысячи кубов. Меньше не получится, трос-кабель съедает больше половины этой величины. Объём очень большой и такого гиганта на телеге не перевезёшь. А нам ведь ещё нужно уменьшить количество персонала, ускорить операции спуска и подъёма, пеервязки, наддува и сворачивания. Чтобы подогнать летательныый аппарат под эти требования объём необходимо уменьшить раза в три, а получившиеся шары подвешивать гирляндой, эшелонами, как заградительные дирижабли во Вторую Мировую. В такой конфигурации и высоту легко нарастить, добавив дополнительную оболочку.
Чтобы работать в ветренную погоду шарообразная форма подходит плохо, куда лучше подойдёт линзообразная ибо позволяет нивелировать воздействие любых боковых и опрокидывающих воздушных потоков. Классические аэростаты при усилении ветра или его порывах совершают волнообразные и подныривающие движения, а линзообразные аэростаты аэродинамическая подъёмная сила наборот, стабилизирует. Подобным проектом в ЦИК потихоньку занимались, в частности одна летающая тарелка с осени висела около духовского монастыря и служила в качестве парашютной вышки. В небо поднимается гондола с парашютистами, закрепленная на закольцованном тросе: в то время пока заполненная гондола идёт вверх, пустая спускается (аналог канатной дороги). Учитывая скороподъёмность, на высоту две тысячи метров парашютиста поднимали за десять минут. Аналогичную систему внедрим и на фототелеграфных станциях, благо, новые оболочки необходимо поддувать раз в две недели. Сама гондола считай ничего не весит — каркас из магниевого сплава обтянутый лёгкой фольгированной (серебро) тканью, поворотное кольцевое сидение, система электрического подогрева. Фотоэлемент располагался над гондолой, а ксеноновая вспышка под ней, они связаны через углепластиковую трубу и синхронно поворачиваются операторои который имеет возможность регулировки положения эти приборов, относительно оси.
