Поутру на завтраке все выпускники за всеми четырьмя столами клевали носами, ковыряясь в овсяной каше. Весь Слизерин поглядывал на передние столы Гриффиндора: вчера с ненавистью, сегодня со страхом. В контрасте находился Снейп, никогда прежде не улыбавшийся и часто выглядевший усталым, а сегодня Ужас Подземелий являл всем выспавшуюся рожу с играющей на ней полуулыбкой.
— Парни, слышь…
— Да, Гарри?
— Э?
— А?
— М?
— Гляньте на Гермиону. У неё такой вид, что она обдумывает устав девичьего клуба сладкоежек.
— Гарри Джеймс Поттер! Сладкое вредно для зубов. И вовсе ничего такого я не придумываю, — надувшись, заявила девчонка под смех пацанов и улыбки девочек.
— Предлагаешь…
— Замутить…
— Пацанский клуб⁈ — на два голоса догадались близнецы Уизли.
— Джентльменский клуб любителей пляжного мороженного, — подражая Дамблдору и поднимая вверх указательный палец.
Идея легла на благодатную почву, но за столом её толком обсудить не получилось — деканы всех погнали на Хогвартс-экспресс, отъезжающий из лежащей неподалёку деревни Хогсмид ровно в десять часов утра, то есть уже через девяносто минут.
На перроне Поттер отдельно попрощался с Хагридом, провожавшим поезд. Полувеликан тепло относился к львёнку в очках, он за прошедший учебный год собрал колдофото Джеймса и Лили в один альбом и подарил его их сыну, порывисто обнявшему старшего товарища, подсунутого ему в друзья. Добродушный полувеликан понравился и Гарри, и Грегарру.
Гудок, и поезд запыхтел и застучал колёсами, тронувшись с места. Некоторые из студентов торчали в окнах, когда поезд помчался навстречу туче, протискивавшейся между гор для смывания всех следов школьников. Каникулы!
День летнего солнцестояния пришёлся на понедельник, следующий день после приезда из Хогвартса. Вытерпев завтрак с дядей Верноном, который брызгал слюной и приказывал забыть о колдовстве на всё лето, Поттер после его отъезда спровоцировал Дадли без всякой магии:
— Кузен, можно мне покататься на твоём велике? Он теперь для тебя всё равно слишком хлипкий.
— Ещё чего удумал! Это мой, мой велик! — больно тыкая пальцем в плечо. — Катись к чёрту, недоносок, — и оттолкнул Гарри, потопав в гараж доставать позапрошлогодний подарок, действительно не рассчитанный на толстячка.
— Гарри, а ну марш на прополку! — Петунья выглянула из гостиной, совмещённой с кухней и расширенной верандой.
— Нам нужно серьёзно поговорить, тётя Петунья.
— Марш, я сказала, иначе останешься без обеда, — сердито отрезала красивая темноволосая женщина с бледно-зелёными глазами Эвансов.
— Там-там, та-та-там, пых, там-там… — напел Поттер, снимая очки и кладя в карман клетчатой фланелевой рубахи, оказавшейся в размер, хотя покупалась с запасом.
Петунья замерла в пол-оборота и повернула на племянника голову с широко раскрывшимися глазами.
— Меня в школе чуть не убили, тётя. Вся жизнь пролетела перед моими глазами. Я вспомнил, как своим магическим выбросом толкнул дядю Вернона на сервант вон там, — махнув рукой в сторону добротного заместителя с любимым сервизом. — Нам надо поговорить.
— Нам не о чём говорить, и вообще мне некогда болтать, тем более о твоей ненормальности, Поттер! — ошеломлённая Петунья поспешила к разделочной доске в шкафчике, но по привычке подошла к месту, где теперь шумела посудомоечная машина.
— Пожалуйста, тётя, иначе я перейду к более тяжёлым аргументам, — ещё дальше пройдя в гостиную после того, как закрыл дверь со стеклянной вставкой.
— Тебе запрещено колдовать на каникулах! — визгливо вскликнула Петунья, испуганно сглотнув при виде мальчишки с пронзительным взглядом, ясно смотрящим без всяких очков.
— Колдуют волшебной палочкой, но магия во мне, тётя, вы это знаете не хуже дяди, — спокойно заявил Поттер. И это его спокойствие по-настоящему испугало взрослую женщину, лишившуюся рычагов влияния на племянника. — Сядьте, поговорим.
Петунья сглотнула и нервно вытерла руки о фартук с редкими цветочками:
— Я постою. Говори, чего тебе надо. Велик? — цепляясь за знакомое и оставаясь рядом с веером ножей в держателе.
