Они пробрались сквозь заросли деревьев, окружающие игровое поле. Это была ужасная картина. Элиот и Джэнет ютились на одном конце доски, мокрые и замёрзшие. Бедная Элис находилась за её пределами, сидя на корточках на камне и отчаянно обнимая себя руками. Природники были на другой стороне доски: несмотря на недостаток людей у физкидов, они решили играть всей командой в пять человек. Не очень-то спортивно. Их лица было почти невозможно разглядеть: они были одеты в длинные мантии друидов с капюшоном, сшитые из кучи зелёных бархатных занавесок. Они были сделаны специально для того, чтобы защищать от влаги.
Когда появились Джош с Квентином, физкиды издали вымученный радостный вскрик.
– Мои герои, – саркастично протянула Джэнет. – И где ты его нашел?
– Там, где тепло и сухо, – ответил Джош.
Им успели изрядно навалять, но внезапное появление Джоша немного подняло командный дух. В свой первый ход Джош вышел
на серебряную клетку, и через долгих пять минут бормотания, похожего на григорианское пение5, он, ко всеобщему изумлению, создал основу огненной стихии – медленно двигавшуюся
саламандру размером с сурка, которая, казалось, была сделана из янтаря, и лаконично занимала, по крайней мере, две соседних клетки. Она опустилась на все шесть имеющихся у нее лап и начала медленно сгорать, наблюдая за матчем, а по её горящим чешуйкам стекали капли дождя.
Возвращение физкидов не очень хорошо повлияло на матч, продлив его до такой степени, когда никто уже не испытывал какую-либо радость или удовольствие от происходящего. Это была самая долгая игра в сезоне, и она приближалась к тому, чтобы стать самой долгой игрой за всю историю велтерс. Наконец, спустя ещё один час, симпатичный капитан команды природников, который, казалось, был родом из какой-нибудь скандинавской страны, и с которым – Квентин был в этом достаточно сильно уверен – раньше встречалась Джэнет, наступил на край песчаной клетки, грациозно накинул на себя свою мокрую бархатную мантию, и наколдовал
5 Литургическая монодия римско-католической церкви.
маленькое оливковое дерево, которое элегантно распустилось на травяной клетке на стороне физкидов.
– Выкуси! – крикнул он.
– Это победа, – громко произнес профессор Фокстри из кресла судьи. Он явно сходил с ума от скуки.– Если только вы, физкиды, не сравняете счёт. В противном случае этот чёртов матч наконец окончен. Кто-нибудь, бросьте глобус.
– Пойдём, Кью, – сказал Элиот. – У меня уже пальцы посинели. Да и губы, наверное, тоже.
– И яйца у тебя тоже наверняка посинели, – протянул Квентин, вынув тяжёлый мраморный шар из каменной чаши, стоявшей у края доски.
Он взглянул на странную картину, в центре которой оказался. Они всё ещё были в игре; им не везло, но они почти сравняли счёт, и за всю игру Квентин почти не промахивался. К счастью, ветра не было, однако собирался туман, и становилось всё труднее увидеть другую сторону игрового поля. Было тихо, если не считать звука капель, падающих с деревьев на землю.
– Квентин! – раздался с трибун чей-то хриплый мальчишеский голос. – Квен-
Декан всё ещё сидел в своей вип-ложе, храбро изображая на своём лице энтузиазм. Он громко высморкался в шёлковый носовой платок. Солнце казалось далёким воспоминанием.
Вдруг Квентина накрыло приятное чувство лёгкости и тепла. Оно было таким ярким и так сильно отличалось от окружающей его ледяной реальности, что он даже задумался, не наложил ли на него кто-нибудь исподтишка какое-нибудь заклинание. Он с подозрением посмотрел на горящую саламандру, но она его вообще не замечала. Создалось знакомое ощущение того, что весь мир сузился до размеров игрового поля, а люди и деревья, находившиеся вокруг него, уменьшились и искривились, окрасившись в серый цвет или выгорев на солнце. Квентин увидел Джоша, уныло бредущего вдоль края игрового поля, делающего глубокие вдохи, Джэнет, которая стояла, сжав челюсть и свирепо
выставив её вперёд, в сторону Квентина, держа под руку Элиота, который неотрывно смотрел на какую-то точку на среднем плане6.
Всё это казалось таким далёким и незначительным. Это и было забавно – странно, что он не заметил этого раньше. Ему придётся попытаться объяснить это Джошу. На занятии в тот день, когда умерла Аманда Орлофф, он поступил ужасно и глупо, и он никогда не сможет с этим смириться, однако он понял, как научиться с этим жить. Нужно просто понять, что имеет значение, а что – нет, и насколько, и постараться не бояться того, что ничего не значит. Надо смотреть в будущее. Что-то вроде этого. В противном случае, какой тогда смысл? Квентин не знал, сможет ли он объяснить это Джошу. Но, возможно, он сможет показать ему.
Квентин снял своё пальто, словно скидывая с себя потрепанную кожу, из которой вырос. Он повёл плечами в холодном воздухе: он знал, что буквально через минуту окоченеет, но сейчас это просто его освежило. Он посмотрел на светловолосого природника в его идиотской мантии, наклонился в одну сторону и метнул глобус прямо ему в колено. Шар с громким стуком ударился о тяжёлый бархат.
