Этот вечер стал для каталонца судьбоносным. Сальвадор Фелипе Хасинто Дали спустился вниз из мастерской совсем другим человеком. Теперь художник был не один на один со своими демонами. Между ним и его паранойей щитом встала Гала. Реальная Гала, а не придуманная им Галючка. Живая Гала из плоти и крови учила его искусству любви, учила бережно и настойчиво, как терпеливая наставница отстающего ученика. Дали с трудом преодолевал свои страхи перед женским телом, явленным не на картинах старых мастеров, а раскинувшимся на постели в ожидании ласки тех мест, прикоснуться к которым самостоятельно он не решился бы ни за что на свете. Интимная близость давалась художнику с невероятным трудом, вызывая почти физические страдания, и Гала не испытывала рядом с ним ничего, кроме брезгливой жалости, но ради своей цели была готова на все.
Окружающие не могли не замечать, что отношения этой пары отмечены болезненной необычностью и явными психопатическими симптомами. Гала позволяла Дали делать с собой все, что он захочет, но с одним-единственным условием – не причинять увечий. Манипуляция жены Элюара отлично удалась. Она стала жизненно необходима художнику. Отпущенные на свободу, на Сальвадора Фелипе с новой силой нахлынули головокружения и видения. На экскурсиях по скалам бухты Креус он безжалостно требовал, чтобы Гала карабкалась вместе с ним по самым опасным и высоким уступам.
При этом художник испытывал невероятное желание столкнуть спутницу в пропасть, как это случалось с ним в детстве, когда он гулял по горам со своими немногочисленными подругами и друзьями, но Гала, властно глядя на него и давая понять, что целиком и полностью находится в его руках, но доверяет ему и потому не боится, удерживала его от этого шага. Мысль, что только эта женщина способна сделать его счастливым, останавливала занесенную для удара руку, и он торопился в студию, чтобы выплеснуть на полотно переполнявшие его эмоции.
Погруженный в сложные взаимоотношения с Галой, Дали совершенно забыл про Бунюэля.
