— Возможно, я нахожу трогательным тот факт, что он был влюблен в свою невесту, и если так, то тем глупее она поступила, разорвав с ним отношения. Браков, основанных на любви, в наше время совсем немного. Я думаю, жениться по любви — это так романтично.
— Хм. Вы находите трогательным и тот факт, что она не любила его так, как он ее любил?
— О, какое это имеет значение? — нетерпеливо воскликнула Франческа. — Сейчас помолвка все равно расторгнута, и, как я подозреваю, обратного хода не будет.
Слоун прищурился.
— Как вы категоричны. Скажите правду: вы сами решили его охмурить?
Франческа от удивления открыла рот:
— Какого… Мистер Слоун, как вы можете так выражаться? Конечно, нет.
— Вы продемонстрировали завидное стремление положить конец слухам о нем, за исключением, разумеется, слуха о расторгнутой помолвке.
Франческа опустила чашку на блюдце и с упреком посмотрела на Слоуна.
— Насколько я помню, Эдвард сам сказал вам, что помолвка расторгнута. Я, разумеется, ничего не знала об этом до тех пор, пока не прочла заметку в вашей газете, и мне было совершенно все равно, помолвлен он или нет, когда я просила вас пересмотреть свое отношение к вашей публикации. Я бы ни за что не поверила, что вы можете обвинить меня в такого рода умыслах.
— Хм. — Слоун смотрел на Франческу с насмешкой. — Конечно, как только он освободился от той юной леди, использование вашего на меня влияния было бы одним из способов заручиться его благодарностью и снискать его уважение.
Ну конечно, так оно и было. Потому она и поступила так, как поступила. Но причина была иной — не той, которую назвал Слоун. Подумать только — решиться соблазнить Эдварда де Лейси! Безусловно, он хорош собой и, несомненно, способен вскружить немало дамских головок, даже не имея титула и состояния. Он умен и практичен, что не о каждом мужчине можно сказать.
Франческа не выносила никчемных людей, а Эдвард де Лейси был человеком дела. В его характере присутствовала безжалостная прямота, и, хотя ей не очень нравилась эта черта в людях, она не могла не признать, что именно эта черта его характера сослужила ей добрую службу. И когда он держал ее за руку, она, казалось, ощущала каждый нерв своего тела.
Но ей он представлялся слишком сдержанным, слишком холодным. И еще он стоял намного выше ее на социальной лестнице, по крайней мере в настоящий момент. Может, она и задумывалась о том, каково бы это было — распалить его страсть, или каково было бы с ним поцеловаться… У него чудный рот… И она даже раз или два пускалась в размышления — когда ее одолевало неуемное любопытство — о том, отчего Эдварда бросила невеста… Но это ничего не значило. Просто она обладала чересчур живым, можно сказать, необузданным воображением. Но она никогда всерьез не планировала его обольстить.
И никому не позволено думать так. Недоставало еще, чтобы Слоун начал шпионить за ней, распространяя лживые слухи о ее намерениях в отношении лорда Эдварда.
Франческа нагнулась к нему и погрозила пальцем. Слоун тоже наклонился к ней. Глаза его сияли триумфом.
— Вы правы, — прошептала она. — Меня гораздо больше устраивает то, что он больше не помолвлен с Луизой Холстон. Не знаю, почему это случилось и как, но я не имею к этому никакого отношения. А что касается того, что я его пыталась охмурить… — Она пожала плечами. — Я никогда не имела на него виды, хотя он мне всегда нравился. — Если Эдвард де Лейси найдет для нее Джорджиану, она каждый день будет за него молиться. — Но, право, Слоун, неужели вы считаете, что я организовала вашу с ним встречу исключительно ради того, чтобы завоевать его расположение? — Она надула губы, пытаясь придать лицу обиженное выражение. — Неужели мне больше нечем увлечь мужчину? Словно ни один из вас и не посмотрит в мою сторону, если не заставить его силой.
Слоун виновато ухмыльнулся:
— Ах, Франни, вы же знаете, я совсем не это хотел сказать! Просто эта загадка не дает мне покоя. Некий напыщенный лорд, который и в Лондоне почти не бывает, понимает, что мир его рушится на глазах, и, вдруг, словно по волшебству, вы оказываетесь его лучшим другом, готовым сражаться не на жизнь, а на смерть, защищая его репутацию. Что это? Христианское сострадание к несчастным, или, в нашем случае, к сыну незадачливого герцога, оставившего своих отпрысков без наследства и гроша за душой? Или удачный, если и несколько рискованный, маневр с целью обзавестись новым мужем, причем, при удачном стечении обстоятельств, богатым и титулованным? Или что-то еще?
— Что-то еще, — тихо и доверительно сообщила ему Франческа. — И это все, что я имею вам сказать после того, как вы фактически обвинили меня в том, что я его шантажировала, вынуждая меня навещать.
— Ну… — протянул Слоун, бросив быстрый взгляд на ее декольте. — Я способен увидеть, что могло его подвигнуть на визиты к вам. Я лишь задаюсь вопросом о том, зачем вы его принимаете. Этот мужчина вот-вот потеряет все, моя дорогая.
Франческа рассмеялась с легким сердцем.
