— Итак, ехать ему некуда, постоянного дохода у него нет, и он, скорее всего все еще живет с сестрой. В его положении любому пришлось бы продавать свои картины, скорее всего он тоже этого хочет. Меценаты? Частные выставки? Галереи? Посредники?
— Я веду поиск по всем этим направлениям. Труднее всего выявить заказчиков, потому что договор совершается между двумя сторонами без посредников. Я попробую действовать через знакомых торговцев произведенный искусства…
— Нет, — сказал Эдвард, подняв руку. — Этим займусь я.
Он подозревал, что если кто-то из посредников между художником и покупателем знает, где найти Уоттса, то скорее всего не станет рассказывать об этом первому встречному, а уж тем более такому, как Джексон, в котором даже не слишком искушенный человек без труда определит ищейку. Если Уоттс и его сестра скрываются от Франчески, то они наверняка предприняли меры, чтобы обезопасить себя от излишне любопытствующих субъектов. Но богатый аристократ, приобретающий картины, едва ли попадет под подозрение, и такому заказчику нищий художник едва ли сможет отказать, как бы он ни опасался выдать свое местопребывание.
Должно быть, Джексон уловил ход его мысли.
— Да, этот путь, возможно, будет более эффективным, — согласился он. — Как пожелаете, милорд.
— Продолжайте искать миссис Хейвуд. Возможно, она и Уоттс разъехались по разным квартирам, и она взяла девочку с собой. Мне Персеваль Уоттс без надобности, если с ним нет девочки.
Джексон кивнул и осведомился:
— А насчет другой женщины? Мне все еще продолжать приглядывать за леди Гордон?
Эдвард сжал губы, чтобы не выдать волнение, охватившее его, когда он услышал ее имя.
— Нет. Я располагаю о ней достаточной информацией, — быстро проговорил он. Если ему захочется узнать о Франческе что-то еще, он сделает это сам. Или — что будет правильнее — усмирит свое неуемное любопытство и воздержится от дальнейших изысканий. Ему и так было не по себе оттого, что он, поддавшись искушению, велел Джексону собрать о ней сведения, а еще больше греха на душу, он брать не хотел.
Джексон выразительно на него посмотрел и сказал:
— Как пожелаете, милорд.
Эдвард кивнул и отпустил его, но сам остался в кабинете. Если уж быть до конца честным перед самим собой, он мог заставить себя не думать о Франческе Гордон постоянно, лишь потому, что знал, что рано или поздно вернется Джексон, и тогда у него появится и повод и необходимость думать о ней вновь. Только этим Эдвард мог объяснить тот факт, что не перенаправил сыщика к леди Гордон, чтобы он сам докладывал ей о Персевале Уоттсе, миссис Хейвуд или Джорджиане, а велел Джексону являться с докладами к нему. И если он успел хоть немного узнать эту женщину, то она, скорее всего, захочет искать Уоттса вместе с ним. Эдвард поймал себя на том, что прикидывает, сколько десятков торговцев произведениями искусства работают в Лондоне. Похоже, он сам загнал себя в ловушку.
Со вздохом Эдвард встал из-за стола. По крайней мере, способен признать свои слабости. Возможно, осознание собственных слабостей поможет ему сохранить голову, когда он лицом к лицу встретится со своей Цирцеей.
Эта неделя казалась Франческе бесконечной. Сначала она не находила себе места, потому что постоянно пребывала в томительном ожидании. Впрочем, получив от лорда Эдварда записку о том, что он нанял сыщика, она успокоилась. Но очень скоро вновь начала нервничать, тому что после той записки она так и не получила от лорда Эдварда никаких вестей. Ни сообщения о продвижении дел, ни сообщения о неудаче.
