Привыкнуть к пассивному ожиданию было особенно трудно после стольких недель, проведенных в поисках солиситора, а затем в заманивании к себе в помощники лорда Эдварда. Каждое утро она просыпалась с мыслью о том, и при каких обстоятельствах могла бы отыскать Джорджиану и сколько могла бы заплатить Эллен за отказ от права на девочку, и всякий раз ей приходилось напоминать себе о том, что все, что сейчас от нее требуется, — проявлять терпение. Она должна ждать, пока сыщик сделает свою работу. Метаться по Лондону в поисках Эллен было глупо и опасно. Чем больше она будет суетиться, тем с большей вероятностью спугнет Эллен, и та, чего доброго, вообще увезет Джорджиану из Лондона. Самой верной тактикой на этот момент было затаиться и ждать, чтобы застать Эллен и Персеваля врасплох. Ей, впрочем, пришлось напоминать себе об этом каждый день, потому каждый последующий день без новостей от лорда Эдварда казался длиннее предыдущего. Ho… О, если бы только лорд Эдвард навестил ее! Не может быть, чтобы у него не нашлось часа свободного времени, чтобы заехать к ней и заверить, что все идет как надо, воспользовалась его советом вопреки собственным побуждениям, а он ушел и так больше ни разу не появился, оставив ее маяться в ожидании вестей. Неужели он не осознает, что та спокойная холодноватая сдержанность, которая сродни его природе, для нее — непосильное бремя? То, что казалось таким логичным и правильным в его устах, в его отсутствие и в отсутствие каких-либо вестей от него, представлялось все более и более невыносимым бременем. Постепенно мысли о нем стали занимать в ее голове почти столько же места, сколько мысли о Джорджиане. Франческа даже поймала себя на том, что всматривается в лица прохожих на улице, надеясь увидеть лорда Эдварда, что прислушивается, не зазвенят ли упряжью впряженные в его экипаж кони, останавливаясь у ее дверей. Она даже подумала, не изобрести ли какой-нибудь предлог для того, чтобы самой его навестить, чтобы ему пришлось хоть что-то ей сказать.
И словно мало было испытаний ее терпению, Франческу решил навестить Грегори Слоун. Его лицо с нездоровым румянцем имело выражение самое решительное. Франческа мысленно застонала при его появлении, но, по правде говоря, визит этот не был таким уж неожиданным. Приклеив на лицо улыбку, она проводила Слоуна в гостиную. Ей не пришлось долго ждать, когда он перейдет к сути.
— Я знаю, что вы ввели меня в заблуждение, — окинув ее многозначительным взглядом, объявил Слоун. — Насчет аферы Дарема.
— Не понимаю, что вы имеете в виду. — Франческа медленно потягивала чай, втайне радуясь, что не принадлежала к тем людям, которым нравится лицемерить, — она бы предпочла решить вопрос со Слоуном раз и навсегда и больше к нему не возвращаться.
Слоуна ее ответ позабавил. Он издал звук средний между смешком и фырканьем.
— Не понимаете! Моя дорогая Франческа, вы слишком умны, чтобы не понимать, о чем я. Вы с самого начала знали, что Эдвард де Лейси хочет положить конец слухам не потому, что они были ложными, а потому, что в них все правда.
— Но я действительно понятия не имею о том, правдивы те слухи или нет, — с беспечной улыбкой возразила Франческа. — Джентльмен заверил меня в том, что слухи ложные, и я поверила ему на слово. Слово джентльмена и друга что-то да значит, вы не находите?
— Вы назвали его другом. — Слоун буравил ее взглядом. — И насколько близка ваша дружба?
Франческа лишь опустила глаза и скромно улыбнулась. Иногда лучше вообще ничего не говорить.
— Ладно, — проворчал Слоун. — Надеюсь, ваш друг все рассказал вам о своей помолвке.
— О той, что была расторгнута? — Франческа махнула рукой. — Да, я о ней знала.
Грегори Слоун наклонился к ней, и в его глазах появилось что-то напоминающее сочувствие.
— Он сказал вам, что был в нее влюблен? Инициаторами помолвки выступили родственники Луизы Холстон, поскольку ее семья переживала серьезные финансовые трудности. Граф долгое время это скрывал, но сейчас он находится на грани краха. Он велел своей дочери сделать все, что в ее силах, чтобы очаровать де Лейси, и лишь благодаря тому, что ее усилия увенчались успехом, графу Холстону удавалось отбиваться от кредиторов последние два года. Однако лорд Эдвард был в нее влюблен, и едва ли он скоро оправится.
Франческа поморщилась.
— Кто вам это сказал? Сам лорд Холстон?
Слоун усмехнулся:
— Не совсем. Лакей, который вот уже шесть месяцев как не получает жалованья. А лакей узнал об этом от дворецкого, которому тоже задолжали, но который еще не решил, хочет ли он, чтобы его рассказ напечатали или нет.
— Слуга, которому задолжали жалованье, — воистину самый надежный и объективный источник!
— Если бы я привел сюда всех слуг Холстонов по очереди, и каждый из них рассказал вам одно и то же, вы бы все равно не поверили, — с насмешливым удивлением констатировал Слоун. — Э, да хотите ли вы на самом деле узнать правду?
— Насчет финансового положения Холстона? — Франческа слегка пожала плечами. — Должна признаться, нет.
— Насчет помолвки де Лейси и Луизы Холстон.
Эта беседа начала ее утомлять.
