— Будешь тут ровно дышать, когда ты мне в ухо шепчешь, — слабо огрызнулся Ян. Дыхание было общее — слишком близко, почти обжигающе.
Хитро прищурившись, Влад повел так, как обычно и танцевал: порывисто, уверенно, заставляя сердце проваливаться. Десятки раз Ян наблюдал за ним издалека; голова восторженно закружилась. Кажется, он не потерял равновесие, только потому что в ужасе схватился за серебряные нити контракта, и тело как-то само подстроилось под быстрый шаг. Или не в контракте было дело? Думать было некогда, мысли высыпались из головы.
— В этом городе так странно звучит безвоздушная тревога, — напевал Влад, раскатисто мурлыча-рыча, мечтательно улыбаясь. — Жить не спеши, не сдавайся, не меняй на гроши… Разгорится и погаснет в ночи безвоздушная тревога…
На резком повороте Влад вдруг отпустил его на вытянутую руку, заставляя крутануться, изумленно задохнувшись, едва не вскрикнув, но тут же подхватил, ведя снова и снова — из угла в угол, не замечая ничего, глядя точно в глаза. Ян не помнил, когда они остановились, пьяный от ощущений; кажется, на высокой последней ноте замерла музыка, кажется, его снова закружили вокруг. Ян замер, в провороте вдруг оказавшийся прижатым спиной к Владу.
— Не безнадежен, определенно, — весело рассмеялся Влад, отпуская его. Они оба задыхались, чуть не падая, держась только друг за друга. Музыка ненадолго утихла, чтобы пойти заново в бесконечном круговороте: уже опять набирала громкость.
— Мне просто повезло с партнером, — упрямо заявил Ян. Дыхание никак не успокаивалось, сердце трепетало в груди.
— Веди, — неожиданно оборвал спор Влад.
Ян как-то инстинктивно его приобнял, когда Влад вдруг напрочь сменил позицию; потом его потянули на себя, и ничего не оставалось, кроме как пытаться танцевать, путаясь в ногах. Выровнялся, ненадолго замер в конце квадрата, глядя в сверкающие чистой сталью глаза, искрящиеся свободой. Он помнил, какую силу удерживает в руках — боевой маг, капитан Гвардии — капитан… Удивительно подстраиваясь под каждое движение, Влад сглаживал его неумение, выправлял что мог, и Ян увлекся, не смог выпутаться из танца, был заворожен плавностью движений — без изысков, без хитрых изворотов, в которых кружил его Влад, мерный вальс тоже утягивал и завораживал. Кажется, уже потерял счет времени — он и не запомнил, сколько прошло. Музыка замолчала — он как будто проснулся.
— А прибеднялся, — хмыкнул Влад, терпеливо поправляя ему растрепавшиеся волосы и воротник рубашки. — Я же знал, что ты можешь.
Позволил прикурить от огненного заклинания, расслабленно наблюдал за тем, как Ян затягивается. Пьяное ощущение ликования, рожденное танцем, никак не покидало его, в ушах еще шумела музыка, а руки помнили раскаленное тело Влада.
— А я не знал, что могу, — оторопело признался Ян. — Это магия какая-то была?..
— Можно и так сказать, — легко соглашаясь, пожал плечами Влад. — Зови как хочешь, но ты танцевал, причем весьма неплохо.
Табачный дым драл когтями горло; Влад отнял сигарету, прикурив сам, извинился, легко касаясь губ, — этого было достаточно, чтобы затушить недовольное ворчание. Ян смотрел, как вспыхивает огонек сигареты.
— Ты обещал никому не рассказывать, — напомнил Ян.
— Буду нем как могила, — клятвенно пообещал Влад. Помолчал, облокотившись на подоконник, глядя в темную зыбкую ночь, плещущуюся за стеклом. — Спасибо, инквизиторство, правда. Давно я ни с кем так не танцевал…
Жар танца спал, уже не было душно. Было просто тепло и спокойно.
— Влад? — задумчиво окликнул он. — А знаешь, я готов пересмотреть условия. Там, где насчет «один единственный раз».
========== febris ==========
Комментарий к febris
febris - лат. лихорадка
трагикомедия в двух частях про больных (на этот раз не фигурально) героев, флафф, насморк, постбуря
I.
Ишим чихает тихонечко, как кошка; в первый раз Кара этого даже не замечает, продолжает корпеть над бумагами, потерянная в мире бесконечных цифр и бюджетов. Но чихание повторяется снова и снова, и она оборачивается: Ишимка утыкается носом в кружевной платочек, сжимается в кресле, стараясь, чтобы ее не заметили.
— Что? — бормочет она, алея щеками — не то от жара, не то от смущения. — Как будто ты никогда не болела.
Значение слов не сразу осознается, теряется где-то. Кара оторопело кивает:
— Никогда. Ангелы не болеют, ты разве не знала? Сотрясением мозга да переломами, разве что, и то быстро проходит.
Наверное, с ее-то регенерацией невозможно болеть, или виной тому слишком горячая кровь, которую она обычно проливает в битвах; Кара не знает, придерживаться ей логичной или поэтической версии. Она просто глазеет на Ишим, будто у нее выросла вторая пара рогов. Внимательно смотрит, словно встретилась с неведомой зверушкой, и теперь совсем не знает, что с ней делать.
— Я на Девятом простудилась чуточку, — виновато признается Ишим. — Случайно. Я не думала, что там такой мороз. Надо было не один мундир, а плащ еще набросить… Я надеялась, этого хватит.
— А демоны… разве болеют?
— Девятый же, — шмыгает носом Ишимка. — Там и просто холод, и магия еще…
